Льдинка

Злата внимательно посмотрела на него и зарделась от смущения. Она боялась признаться себе и вряд ли сделала бы это даже под пытками, но к этому странному мужчине она начинала испытывать нечто большее, чем благодарность за то, что он вытащил ее из ущелья."

"Вечером все пытались заняться привычными делами, но едва ли это кому-то удавалось. Оно и понятно – никто из них и думать не мог про что-либо другое, кроме обнаруженного сегодня лаза. Уже сами обстоятельства, при которых он был найден (помощь Златы, это странное, если не сказать больше, пустое пространство подо льдом и сам вход в пещеру, закрытый ледяной пленкой), заставили их по-новому взглянуть на многие вещи.

Когда Тима шел сюда, то разговоры о кладе вызывали у него в лучшем случае снисходительную улыбку, теперь же… Почему-то он верил Тух-Туху все больше и больше, и даже не из-за монеты. Правда, Антон как-то заметил, что почему-то никому из них не пришло в голову, что этот светловолосый великан может запросто оказаться опасным психом (например, людоедом) и, заманив их всех в пещеру, попросту перережет как свиней и съест, а потом отправится искать таких же доверчивых лопухов, как они.

Дильс достал из рюкзаков мотки с веревками, ремни и страховочные тросы и занялся проверкой крепежей и соединительных карабинов. Артур разбирался с фонарями, заряжая их батарейками. К счастью, недостатка в них они не испытывали – на чилийской станции их была целая гора.

Аммонит в это время рассказывал очередную байку. Суть сводилась к тому, что однажды прибоем на берег выбросило двух тюленей. Оба были на грани смерти – их серьезно поранила белая акула.

– Представители Гринпис звонили во все колокола, трубили во все инстанции и поставили на уши весь земной шар, – говорил он.

 – Открыли специальный фонд, в который можно было перечислить деньги на их лечение…

– И все это из-за двух тюленей? – недоверчиво спросила Яна.

– Именно. В итоге была собрана довольно внушительная сумма, но на окончательное восстановление не хватало. Тогда в дело вступили различные благотворительные организации. В общем, на все про все ушло порядка двухсот тысяч долларов, но тюленей поставили на ноги. То бишь на ласты.

– И все? Это конец? – поинтересовался Костя, выбирая себе фонарь.

При этом лицо у него было таким, словно он уже ехал на пароходе обратно домой, а трюм был под завязку набит бриллиантами и золотыми слитками, и чихал он на участь каких-то двух тюленей.

– Еще нет. Когда тюленей уже можно было выпускать в море, Гринпис решил сделать это торжественно и с помпой. На берегу собралось много народа: были и представители власти, куча репортеров, от вспышек разлетались птицы. И вот тюленей привозят в специальном контейнере, начинает играть музыка.