Льдинка

Кроме того, рядом сидела ее мама, Людмила Васильевна, что в значительной степени ободряло девушку.

Их было двое, и, глядя на них, Лана вспоминала чеховский рассказ «Толстый и тонкий». Тонкий был с мрачным лицом, словно ему только что сообщили о том, что его дом сгорел, толстый, наоборот, улыбался к месту и не к месту.

– Кем вам приходился Антон?

– Друг.

– Насколько близкий друг?

– То есть?

– Вам неясен вопрос?

– Вас интересует интимная сторона дела? – стиснув зубы, спросила Лана. В голове уже начало покалывать.

– Зачем вы так…

От мерзкой улыбки толстяка хотелось выть.

– В котором часу вы потерялись?

– Точно не помню, я была напугана.

– И что было дальше?

– Кажется, я потеряла сознание.

– Кажется?

– Да, вроде.

– Подумайте хорошенько, прежде чем ответить.

– Я не помню! – выкрикнула Лана. – Мне… стало плохо, и все!

– Ладно, ладно, успокойтесь…

И все в таком духе. Людмила Васильевна сидела в полной неподвижности, ей было невыносимо больно видеть, какие страдания приносят ее дочери вопросы сыщиков.

– Вы звали на помощь?

– Конечно.

– В этот день употребляли что-то? Алкоголь, еще что-то? Может, травку?

– Нет, – решительно ответила Лана. – Я вообще не пью и никогда не пробовала наркотики.

Промучившись еще полчаса, оперативники ушли ни с чем. Когда за ними закрылась дверь, Лана дала волю чувствам и разрыдалась. Шел уже шестой день, а о ребятах ни слуху ни духу.

Людмила Васильевна обняла дочь.

– Завтра тебя выпишут, – гладя ее по волосам, успокаивающе сказала она. – А вечером мы улетим домой…

– Я не могу, – со слезами сказала девушка, вытирая мокрое лицо. – Что я скажу матери Яны?

– Она уже здесь, – терпеливо сказала мама, – и другие родители приехали. Ты все равно ничего не сможешь сделать.

Лана отстранилась от матери и опустошенно смотрела в запылившееся окно. А что же дядя Женя? Она ведь только что соврала милиционерам, и все потому, что это он так ей посоветовал! Как теперь быть?!

На следующий день за три часа до вылета она встретилась с дядей. Тот был небрит, под глазами темные круги, но держался уверенно и спокойно, и это вселило в Лану крохотную надежду.

– Отойдем, – сказал он, и они отошли в сторону, оставив Людмилу Васильевну терзаться сомнениями: она всегда осуждала брата за легкомысленный, как она считала, образ жизни. Зачем ее дочь понадобилась ему именно сейчас?!

– Твои друзья живы, – сказал Евгений, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы мать Ланы не могла их слышать.

– Да? И как это вы узнали? – улыбнулась Лана, но улыбка вышла безрадостной.

– Долго объяснять, – Евгений закурил. – Скажу только, что они… ммм… скорее всего, в другом времени.

– Что-о-о?! – Лане показалось, что она ослышалась.