Льдинка

Они разбили палатку, разожгли костер, в общем, веселились, как обычная молодежь. Потом Артур из-за чего-то поссорился с Катей, обиделся на нее и пошел к станции. Катя осталась. А вечером к ним заявились местные горбоносые джигиты, человек шесть. Слово за слово, начали приставать к девчонкам. Парни попытались вступиться, но те достали ножи, и они притихли. Дело зашло слишком далеко, один схватил за волосы Галю, она закричала. И тогда Катя приняла решение. Она предложила себя, взамен требуя с тех слово, что они никого не тронут. Адыги согласились.

– И что? – спросил Тима, пытаясь представить себе эту дикую картину.

– А то, что ее около часа трахали все шестеро по очереди, некоторые по нескольку раз. А парни, которые были с девчонками, сбились в кучку, как стайка обосравшихся щенков, и поскуливали от страха. Но слово свое адыгейцы сдержали и после этого ушли. К тому времени Артур, будто чувствуя что-то, побежал назад, но было поздно. Все находились в тихом шоке. Катю доставили в больницу. Она сдала анализы, и оказалось, что те подонки наградили ее целым букетом: хламидиоз, триппер и еще куча всего. Они были на грани развода, хотя Катя ни в чем не обвиняла Артура. Просто стечение обстоятельств. Очень жаль, что потом она умерла. Что-то с сердцем, у нее это наследственное.

– А этих… нашли? – не поднимая головы, спросил Тима.

Дильс посмотрел в сторону палатки, где скрылся Артур.

– Нашли, но все получили условные сроки. Потом, правда, Артур поймал одного из них, и если бы не вмешались посторонние, он бы убил его. Он здорово покалечил его, и ту сволочь увезли на «Скорой». К счастью, они не стали подавать заявление, но Артуру все равно пришлось какое-то время скрываться. Так, чтобы впредь не было недомолвок. Катя мертва, и я сам лично видел гроб, – сказал он, еще раз бросив взгляд в сторону палатки, куда ушел Артур.

Ближе к вечеру Тима решил сходить к паутине. Он взял свечки (батареек от фонаря почти не осталось, и их берегли пуще глаза) и отправился в тоннель.

Увиденное ужаснуло и обрадовало одновременно. Ужаснуло то, что осталось от Аммонита. Груда костей, странно белевшая в темноте, ребра были похожи на зубья громадного гребня. И ветхие лоскуты, все, что осталось от его одежды. Зато Тима явно видел, как потускнели нити паутины. Ацетоновый запах исчез, а сами нити стали намного тоньше. Тима медленно коснулся свечкой нити. К его неописуемой радости, никакого зловещего шипения не последовало, но на свечке остался неглубокий след, как если бы он прислонил ее к горячей печке. В любом случае эффект все равно уже не тот, что был раньше."

"Шальная мысль пронеслась в голове, а может, действительно пронесет?! Еще три дня, всего каких-то жалких три дня, семьдесят два часа…

Он не бежал обратно, а буквально летел.