Льдинка

Наконец последний лоскут был сорван, и открылась рана, страшная, с опухшими рваными краями. На лице женщины не дрогнул ни единый мускул; она быстро ощупала края раны, надавила. Аммонит глухо застонал, из-под запекшейся корочки брызнул гной.

– Порез глубокий. Возможно, задета кость. Похоже на пилу.

Она обернулась к Дильсу:

– Рану нужно обработать. Еще день-другой, и начнется гангрена.

– Ну день-другой он потерпит, правда? – спокойно отозвался Дильс. Он подошел вплотную к Аммониту и мазнул равнодушным взглядом по ране. – Ну а тебе сколько лет?

– Как Христу, – обаятельно улыбнулся Аммонит, но на Дильса эта шутка не произвела впечатления.

– Я атеист, – сухо бросил он. – Но с Библией знаком. Тридцать три?

Аммонит кивнул.

– И ты тоже живешь в двадцать первом веке?

– Совершенно верно. А вы?

Дильс помолчал, затем спросил:

– Кого ты убил?

– Я не убивал. Повторяю, это был несчастный случай.

– Тогда почему ты прятался? – Дильс, казалось, начал терять терпение.

– Так сложились обстоятельства. Мне бы не поверили, что я не причастен к убийству, – ровно проговорил Аммонит.

– Хорошо, – процедил Дильс, хотя его лицо говорило об обратном. – Артур, свяжи ему руки.

Артур с готовностью вытащил из рюкзака на спине моток веревки. Лицо Аммонита потемнело:

– Зачем? Это лишнее, Дильс!

Дильс, возобновивший к этому времени свои расхаживания, вдруг коброй метнулся к нему:

– Я с тобой на брудершафт не пил, понял ты меня?! Так что заткни хлебало… Аполлинарий. Фамилия-то у тебя есть?

– Романов, – примирительно сказал Аммонит, пока Артур деловито скручивал ему руки.

– Вы пока побудьте в этой комнате, – отрывисто сказал Дильс. – А мы решим, что с вами делать.

И прежде чем Тима с Антоном успели что-то возразить, вся четверка проворно вышла за дверь.

– Тима, кто это? – срывающимся голосом спросила Яна. – И где Лана?

– Я не знаю. Никто не знает, – признался Тима. – Ты же все слышала? Если мы все одновременно не сошли с ума (что маловероятно), то я готов предположить, что мы каким-то образом оказались в прошлом. И, самое паршивое, не на том же месте, а на острове. Может быть, Лана осталась там, в лесу.

– Остров? – не поверила Яна. – Ты что, прикалываешься? Антон, что здесь происходит?!

– Чуваки, развяжите меня, – влез в разговор Аммонит. Он произнес это так, словно его совершенно не касались какие-то там несостыковки со временем и местом нахождения. – Вы классные ребята, но я спешу. Я не очень-то понравился этому усатому перцу.

Тима внимательно посмотрел на него.

– Нет, – отрезал он после недолгих раздумий.

– Тимыч, может… – нерешительно начал Антон, поглядывая в окно, но Тима его оборвал:

– Никаких «может». Ты слышал, что сказала Яна? Он преступник.

– Я ничего никому не сделаю! – вдруг крикнул Аммонит.