Легенда о трех мартышках

Я насторожилась, откуда мне известна эта необычная фамилия? Кто ее упоминал ранее?

Антон тем временем продолжал:

– В связи с созданием семьи Юрий взял академический на год, но в институт более не вернулся. Когда истек срок отпуска, парень устроился на работу дворником. Похоже, он поругался с родителями, потому что адрес у него по прописке изменился. Старшие Стефановы проживали по улице Воскина, а Юрий имел служебную комнату в самом центре, в районе Патриарших прудов, оттуда он и испарился.

– То есть? Говори понятно, – приказала я.

– Яснее не скажешь, – вздохнул Войцеховский, – выписался вместе с женой и словно в воду канул.

– Умер?

– Регистрации смерти нет.

– Перебрался в другой город?

– Никаких отметок в домовой книге. Просто вычеркнут.

– Послушай, так не бывает, – возмутилась я, – в советские годы бюрократическая машина работала отлаженно. Если человек менял квартиру, он сначала получал ордер, потом шел в домоуправление по новому месту жительства, где ему выдавали бумагу примерно такого содержания: Иванов И.И. будет прописан по адресу… далее точно указывались город, улица и квартира. Документ отдавался в руки паспортистки дома, из которого жилец выезжал, и на этом основании его выписывали, не забыв указать, куда он перебрался. СССР был полицейским государством, за каждым гражданином на всякий случай присматривали. Юрий не мог исчезнуть в никуда!

– Да знаю я систему, – начал раздражаться Антон, – не читай мне лекций! Терпеть не могу преподавательского занудства! У меня Алена такая! С умным видом выдает банальности! «Зимой в речке нельзя купаться». Заявит и смотрит торжествующе, ждет от меня восхищения! Юрий исчез!

– Не может быть! – уперлась я. – Ты не доработал, не все узнал.

– Он просто вычеркнут! И его жена тоже, – вскипел Войцеховский, – в их комнату вписали другую семью. Никаких отметок о смерти или переезде Юрия со Светланой нет.

– Странно, – протянула я.

– Более чем, – согласился Антон, – всегда остаются концы: скончался, уехал, попал за решетку. А здесь просто вымарали людей, будто их и не существовало.

– Надо съездить в район Патриарших, вдруг в доме жив кто-то из старых жильцов…

– Можешь не трудиться, – перебил меня Войцеховский, – здания нет, его снесли в конце девяностых, построили элитный жилой комплекс!

– Ясно, – расстроилась я, – а что с третьим сыном Стефановых?

– Глеб тоже поступил в институт и повторил судьбу своего брата, ушел в академку.