Скажи, что любишь (СИ)
— Ты знала про ребенка? Отвожу взгляд в сторону, чтобы не видеть его ярость, но ни о чем не жалею: — Знала. — Почему не сказала об этом до развода? — Зачем? Чтобы остаться удобной женой и дальше терпеть твои выходки? Я рада, что мы развелись. — Как развелись, так и поженимся обратно, — припечатывает он, а я горько смеюсь. — Никогда, Смолин. Слышишь? Ни-ког-да. — Посмотрим. Он, как всегда был упрям и непробиваем, но и я уже не та, что прежде. — Нечего смотреть. Я любила тебя, а ты предал, так что катись к черту.
Ты остался не в накладе, а я ничего никому не должна, — перечисляю факты, попутно загибая пальцы, — Особого пункта про наследников между нами не было, да и планов на этих самых наследников не было. Так какого, мать твою, хрена ты сейчас заявился ко мне и качаешь права?
— Ты права, пункта про наследников не было, но ребенок получился, и я не хочу, чтобы у меня за спиной обсуждали, что я его бросил.
— Ах да…— хмыкаю, — репутация. Как я могла про нее забыть."
"— Не только репутация. Я не собираюсь быть воскресным папашей, которому придется по расписанию приезжать на побывки. Поэтому ты…вы переезжаете ко мне, мы расписываемся.
— Всех остальных своих обрюхаченных девок ты так же будешь домой тащить?
— Еще раз повторяю. Это относится только к тебе. А девки…— жмет плечами, — с девками разговор был бы другим. Поверь, ты бы не хотела его услышать.
— То есть приплод тебя интересует только от породистой проверенной кобылы? Я правильно поняла? Остальное в расход?
— Остального никогда не было. Я тщательно слежу за своими сперматозоидами.
— Ну-ну, — показательно глажу живот, — следит он. А вообще, я знаю, как решить нашу проблему. И твоя репутация останется невредимой, и мне не придется лишний раз дергаться от твоего появления. Я просто поставлю прочерк в графе отцовство и все. Ну или запишу отчество какого-нибудь знакомого…
Слова обрываются, потому что Кир надвигается на меня с таким выражением лица, что поджилки начинают трястись.
— Что ты сказала? Повтори.
Разозлился. Странно… Но пофиг.
— Я сказала, что можно запросто сделать так, чтобы к этому ребенку ты не имел никакого отношения, — произношу, глядя в ледяные глаза, — мне от тебя ничего не надо. Ни внимания, ни денег. Алименты прибереги для своих уточек. Рано или поздно появится та самая, которая в подоле принесет тебе наследника и сядет на твою натруженную шею, свесив свои длинные эпилированные ноги. Вот тогда и потратишься, а пока в копилочку складывай. Мы же обойдемся без тебя и твоего участия.
Подходит еще ближе. Убивает взглядом. В начале нашего знакомства я бы точно от такого сломалась, а теперь иммунитет и с каждой секундой крепнет уверенность в том, что поступаю правильно. Нельзя его близко к себе подпускать. Никак нельзя. Он в моей квартире всего ничего, а у меня уже тахикардия и судорога легких. Мне этого не надо.
— Сам посуди, одни плюсы, — равнодушно жму плечами, — у тебя нет хлопот, у меня нет депрессии, оттого что ты снова маячишь поблизости. Все счастливы. Ты можешь хоть всех уток города вокруг себя собрать и водить с ними хороводы, я выйду замуж за нормального мужчину, который и меня полюбит, и моего ребенка примет как родного.
— Исключено, — рубит, не задумываясь.
— Смолин, не будь эгоистом.














