Лейтенант. Назад в СССР. Книга 8. Часть 1

Само собой, как водится в поездах, меня преследовал целый букет типичных запахов, самыми главными из которых были ароматы нестираных носков, пота и сигарет. Ну, что поделать, август же. Душно, жарко, даже несмотря на то, что окна были открыты с обеих сторон.

Мой организм был приучен к такой температуре, а потому мне было нормально справляться с нагрузкой. Местные жители тоже хорошо переносили такой жаркий климат, а вот проезжие постоянно жаловались.

Я несколько раз ходил и покупал не сладкий горячий чай — он частично помогал регулировать водно-солевой баланс в организме.

Однако, несмотря на то, что большая часть пути до Астрахани прошла хорошо, спокойно доехать до промежуточного пункта назначения не получилось — ну не бывает всё хорошо, вот хоть ты тресни.

Когда мы миновали Гурьев, на станции к нам подсел неприятный попутчик, который мне сразу не понравился. Молодой, довольно дерзкого вида, но при этом заросший как партизан, словно его все лето не стригли. На вид чуть постарше меня, лет двадцати трёх или немного больше. Довольно крупный, но не спортсмен. Он в значительной степени смахивал на ленивого и наглого студента разгульной жизни, который, вероятно, считал себя венцом творения.

Видно было, что ничего дельного из себя он не представляет, всего лишь напыщенный козел, который живёт так, как ему хочется. Учитывая время года — вполне допустимо для студента. Видимо, тот ехал к месту учебы, впрочем, как и я. Но это как посмотреть. Если мажор, то почему плацкартом? Как-то не вяжется. Но чуйка молчала, ничего подозрительного тут вроде бы не было.

Даже не поздоровавшись, студент ввалился в полукупэ, выудил из своей сумки приличную стопку газет, затем небрежно швырнул ее под нижнюю полку.

Бахнул на стол темно-зеленую бутылку «Буратино» в стекле, раскидал пыльные кеды по полу. Бросил пачку из-под сигарет, промахнувшись мимо столика — та упала на подушку к Ивану Дмитриевичу. Даже не подумав её подобрать, взяв газеты и журналы, он сразу же забравшись наверх, принялся громко шуршать бумагой и издавать удивлённые возгласы. Выглядело это так, будто он полгода просидел взаперти, а теперь его выпустили и он решил прочесть все новости за прошедший период. И эти новости его как будто бы удивляли… Иногда, ему попадалось что-то смешное, отчего студент противно ржал. Именно так, ржал, а вовсе не смеялся.

Поначалу я не обращал на него никакого внимания — мало ли странных людей? Однако потом не прекращающийся громкий шелест бумаги и смех начали действовать на нервы даже мне.

Пожилой сосед и соседка с нижних полок тоже недовольно поглядывали и фыркали, когда тот перелистывал очередной разворот.

Потом Тамара Николаевна попросила его не шуметь, но тот никак не отреагировал на просьбу.