Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол

Но пока не хотел. Ему не давали покоя мысли о Смоленске, о Дивине, которая ждала его в Радегоще, о Младине, которая могла когда угодно погубить все его надежды, и сам не мог понять, чего же хочет и что ему делать. И потому не делал ничего, а просто жил, выжидая, когда вся эта муть отстоится и наступит хоть какая-то ясность в мыслях.

Однако все эти разговоры ему были неприятны, и он испытал радость и облегчение, когда однажды утром услышал свое имя в числе тех, кто должен был отправиться с княжеским обозом на север за хлебом. Со своими товарами князь Столпомир посылал воеводу Доброгнева Лишенича, а с ним четырех десятников с их людьми: Хвата, Тихого, прозванного так за весьма буйный нрав, Сулицу и Зимобора.

За пару дней до отъезда к Зимобору явился старый знакомый – Зорко. Узнав о намерении князя осенью снаряжать караван за хлебом, Доморад решил не откладывать свой поход на Варяжское море до весны, а воспользоваться таким удобным случаем и присоединиться. Сам он, правда, не решался на такую далекую дорогу и посылал вместо себя сына, к явному торжеству последнего. Зорко не терпелось доказать, что он может делать дела и сам, без отцовского пригляда. Теперь он пришел просить Зимобора, чтобы тот похлопотал перед князем. При этом Зорко искренне восхищался тем, что его бывший ратник уже стал в княжеский дружине десятником, причем уверял, что ничего другого и не ждал."

"В благодарность за помощь Зорко позвал Зимобора вместе с Хватом к себе на обед. Дома их ждал Доморад. Принимали их хорошо, Доморад даже намекал было, что за княжеского десятника он и дочку не прочь отдать… Его незамужняя младшая дочка оказалась здесь же и прислуживала гостям за столом – это была круглолицая, румяная, похожая на Зорко девушка с такими же кудрявыми светлыми волосами, заплетенными с длинную пышную косу. По-домашнему ее звали Куделька.

– Да ну, отец, ты забыл, у него же есть невеста! – напомнил Зорко. – Помнишь, в Радегоще! Как же не помнить, она же тебя лечила.

– Да, совсем старый стал, память отшибло! – Доморад засмеялся и хлопнул себя по лбу. – Такую девицу как же можно забыть? Точно, совсем старый!

– Я, я зато без невесты хожу, один, как ветер в поле… то есть кол посреди двора… то есть… – Хват даже подпрыгивал на месте и смеялся, не зная, с чем сравнить свою горькую одинокую долю, но сравнения просились на язык такие, что Куделька фыркала и краснела то ли от стыда, то ли от смеха. При родичах Хват, конечно, не смел ловить ее за руки и сажать к себе на колени, как он имел привычку делать, но его глаза следили за миловидной купеческой дочкой с очень красноречивым выражением.