Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол

Я – Зимобор, сын Велебора смоленского. Десять лет назад ее за меня сватали, и ты согласился, и нас с ней обручили. У меня и перстень есть… – Зимобор положил руку на пояс под полушубком. – Половина перстня… Смоленская земля – моя по праву, мой отец ею владел. И мне ее в наследство оставил. Только дети княгини Дубравки мне уступить не хотели, низким родом матери попрекали и даже извести пытались. А я не хотел над отцовским курганом кровь родичей проливать. Теперь вижу, что зря уступил. Уж я бы не пустил братца Буяра воевать.

В гриднице было полно людей, но она казалась пустой. Никто даже не охнул при этом известии, настолько оно показалось невероятным.

Только князь Столпомир даже не переменился в лице. Он пристальнее взглянул на собеседника, пытаясь понять, говорит ли он правду, действительно ли это сын Велебора смоленского или все-таки брат его младшей жены, решивший воспользоваться случаем и занять место своего родича.

– Увидим смоленских – спроси у кого хочешь, – предложил Зимобор, понимая его сомнения. – Тебя-то я мог бы обмануть, но их – нет. Вот, смотри."

"Он развязал кошель и вынул застежку для плаща, где в круг был вписан золотой сокол – знак Перунова рода. Золотой сокол блеснул в пальцах, как солнечный луч, вдруг вырвавшийся на волю из мрака безвестности, в гранатовом глазу вспыхнула багровая искра – казалось, птица Сварога проснулась после долгого сна. Столпомир внимательно посмотрел на застежку в протянутой ладони, но в руки не взял – это был оберег чужого рода.

– Значит, ты… – проговорил Столпомир, не отрывая взгляда от сокола, потом все же поднял глаза на Зимобора. – А я думал…

– Что ты думал?

– Не важно. Ну, так хочешь стать смоленским князем? – прямо спросил Столпомир.

– Хочу, – просто ответил Зимобор.

Князь смотрел ему в глаза. С самого начала Ледич, якобы сын старосты Корени из-под Торопца, внушал ему противоречивые чувства. Он держался просто и весело, был своим в дружине среди кметей, как рыба в воде, но князя не покидало смутное ощущение, что здесь он встретился с чем-то большим. В Ледиче не было заносчивости, но была уверенная гордость; он умел одинаково хорошо и драться, и договариваться с самыми разными людьми на нескольких языках. Трудные задачи не вызвали у него ни робости, ни даже удивления – он словно бы с рождения привык, что ему будут доставаться именно такие задачи. И эта уверенность в своей избранности была подозрительно знакома князю Столпомиру… Слишком напоминала ему его самого в молодости, когда он, рожденный сыном, внуком и правнуком князей, был уверен, что люди и боги не сводят с него глаз.

– Ну, значит, я еще не так стар, чтобы из ума выжить! – Столпомир усмехнулся и подкрутил ус.