Левиафан

У нас к нему дело неотложной важности, о котором он, должно быть, уже догадался. У меня есть золотая монета для каждого, кто знает Бразио Валериани и скажет, как его найти. Или же я отдам две золотые монеты ему самому, если он выйдет вперед прямо сейчас.

Никто не пошевелился и не заговорил.

— Ну? — подтолкнула Камилла. — Никому не нужно золото?

Тишина затягивалась. Внезапно ее нарушил голос:

— Io sono l’uomo!

Сердце Мэтью пропустило удар, потому что он понял, что это значило: «Я — тот человек».

Сквозь толпу, пошатываясь, пробирался настоящий чернобородый зверь. Он остановился рядом с Камиллой и покачнулся. Нахмурившись, он отвратительно рыгнул и, моргая, словно блеск золота резал его затуманенные элем глаза, спросил ее:

— Как, ты сказала, меня там зовут?

Это вызвало новый взрыв смеха, от которого чуть не обрушилась крыша.

— Рокко! — крикнул хозяин таверны, оскалив кривые зубы. — Не порти воздух вокруг этой прекрасной леди! — Он обратился к Камилле: — Он не в себе, синьорина, и, к сожалению, он мой шурин. — Затем он упер руки в боки и обратился к толпе. — Кто-нибудь из вас знает это имя? Если знаете, говорите и забирайте свое золото! Оно пригодится, когда вы проиграете его в следующий раз!

Собравшиеся не ответили."

"Камилла посмотрела на Мэтью и покачала головой, после чего вернула монеты в свой кошель. Мэтью оглядел собравшихся и подумал, что Бразио Валериани и вправду может быть среди них. Но как его определить, если он не хочет, чтобы его нашли?

Жители деревни тем временем вернулись к выпивке и веселью.

Хадсон и Профессор Фэлл подошли к Мэтью и Камилле, капитан Андрадо сделал последний глоток эля, а затем он и остальные четверо — один из них был немного навеселе, и его поддерживал другой, — присоединились к ним. Пора было уходить. Нужно было разбить лагерь на ночь, распрячь лошадей и найти место для сна, чтобы рано утром отправиться в путь.

На пути к двери Камиллу внезапно остановила фигура, стоявшая перед ней. Мэтью чуть не врезался в спину охотницы на ведьм. Перед ней стоял безрукий лучник. Бородатое лицо мужчины было покрыто глубокими морщинами, а светло-карие глаза утопали в синяках. Он открыл рот, чтобы заговорить, но из него вырвался лишь сдавленный звук.

Рука опустилась на плечо мужчины. Его седобородый и седовласый спутник что-то тихо сказал мужчине, который продолжал смотреть на Камиллу и хрипеть. Его спутник оказался пожилым джентльменом, которому было за шестьдесят, и он тоже был изувечен. Его правый глаз был темно-синим, но левый был закрыт черной кожаной повязкой с выжженным на ней контуром христианского креста. Неровный шрам пересекал кожу на два дюйма ниже повязки и доходил почти до линии роста волос.