Левиафан

Мэтью вспомнил, как она говорила, что охотится на ведьм и уничтожает их, как это делал ее отец и многие ее предки. Получается, это было семейное призвание. Мэтью считал, что это нарушение психики, передающееся по наследству. Но за всем этим будто скрывалось что-то еще. Он помнил, как Сантьяго довольно резко сказал ей: «Да, все мы знаем, чем занимался ваш отец, сеньорита Эспазиель и благодарим вас за то, что чтите его память». Тогда по ее лицу пробежала тень. Почему?

— Кстати, о языках, — сказала Камилла, прерывая размышления Мэтью. — Я не спрашивала раньше, но вы говорите или понимаете по-итальянски? Это было бы полезно.

— Я знаю латынь, поэтому могу немного говорить и понимать по-итальянски. Но я не владею этим языком со скоростью, достаточной для беседы. Пожалуй, переводом стоит заняться вам.

Услышав это, Камилла кивнула в знак согласия. Мэтью уже приготовился отправиться в свой гамак, когда снова увидел два корабля, за которыми наблюдал. Они почти скрылись из виду. Еще шесть дней, и лоцманские баркасы отбуксируют «Эстреллу» в гавань Венеции. И тогда… Да, Камилла была права: нет смысла тратить время на бессмысленные поиски. Он выполнит свою работу.

— Я ценю вашу философию, — сказал он ей, — но на сегодня с меня хватит. Что же касается демонов в «Завете Соломона», я думаю, что вся эта история — аллегория, описывающая власть Соломона в то время.

— Аллегория, — повторила она. — Тогда вы, конечно же, думаете, что и Священное Писание — это сборник аллегорий.

— Я этого не говорил.

— А вы разборчивы, Мэтью. Где-то истина, а где-то аллегория. Кто может сказать наверняка, где что?

— Полагаю, что Соломон может. Но ведь он давно умер, не так ли? Спокойной ночи и еще раз спасибо за… — он сделал паузу, подбирая самое мудрое изречение, но единственная метафора, которая приходила ему в голову, это «кинжал в мозг».

— Лучше кинжал в мозг, — возразила Камилла, когда Мэтью начал уходить, — чем когти в лицо. Если это зеркало действительно обладает заявленной силой, оно буквально может открыть двери в ад. И я не говорю аллегориями.

Где же Соломон, когда он так нужен? — задумался Мэтью.

Он продолжил идти по палубе к кормовой лестнице, думая о том, что Хадсон уже заперт в своем аду, Кардинал Блэк играет в «друга» ада, Профессор Фэлл вернулся в мир ада, который создал своими руками, Камилла Эспазиель и испанская власть, на которую она работала, слишком много думали об аде… Что же до него самого, то для него адом было так долго находиться вдали от Берри. Он собирался изменить это, как только они доберутся до Венеции. Но если в конце месяца и после тщательных поисков не будет найдено ни Бразио Валериани, ни якобы заколдованного зеркала, то и черт с ним.