Линия мести

Вас что-нибудь беспокоит, тревожит?

— Тревожит, конечно, — кивнул мужчина. — Кто будет ремонтом заниматься? У меня жена и двое детей, а дома ничего не сделано. Нанимать строителей — денег нет. Вот что меня тревожит.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Максим Григорьевич. — Теперь очередь ваша, представьтесь, пожалуйста.

Сидящая рядом соседка Юрия Антоновича назвала свое имя и поведала свою историю. Оказывается, она попала в больницу из-за несчастного случая — ее сбила машина. Видимо, травмировала она не только левую лодыжку, но и голову — дама показалась мне слишком странной, так как она долго и путано говорила о том, что у ее дочери сложности с математикой, а учительница придирается и ничего не объясняет. В принципе, нет ничего такого необычного в том, что мать переживает за успехи ребенка, если б только женщина по десять раз не говорила одно и то же. Максим Григорьевич сперва слушал пациентку внимательно, однако, когда он попытался задать ей какой-то вопрос по поводу ее нынешнего самочувствия, та проигнорировала психолога и продолжила монотонный рассказ про свою дочь. Максим Григорьевич деликатно подождал, когда она пойдет по третьему кругу, потом вежливо закончил:

— Хорошо, я вас понимаю. Давайте пойдем дальше… Кто у нас следующий?

— Напоминает безумное чаепитие у Мартовского Зайца из «Алисы в Стране чудес», — прошептала я, обращаясь к Андрею. — Такое ощущение, что здесь сплошные психопаты.

— Не знаю, как насчет остальных, но у этой мамаши точно сдвиг по фазе на теме ее дочки, — согласился со мной Анин брат. — Точно, как будто мы находимся в психиатрической лечебнице.

Однако «странной» оказалась только одна эта дама — все остальные пациенты не производили впечатления невменяемых, вполне спокойно рассказывали про свои злоключения, в результате которых они оказались в клинике. Счеты с жизнью по собственной воле решила свести только моя соседка по палате — остальных в лечебницу привели несчастные случаи и автокатастрофы. Когда очередь дошла до Оли, она не вымолвила ни слова. Все попытки Максима Григорьевича разговорить ее не увенчались успехом. Единственная фраза, которую она тихо произнесла, ни к кому не обращаясь, была той же самой, что она сказала психологу в нашей палате: «Я не хочу жить без Коли». Максим Григорьевич сдался и предложил мне рассказать о себе. Я пожала плечами, назвала свое имя и сказала, что оказалась в больнице из-за несчастного случая. Чувствую себя хорошо, кошмары были, но я их не помню и вообще у меня все чудесно.