SMS. Цена ошибки

Возникнет необходимость снова подраться со Стасом, Колей или Мишей – дерись. Алиса будет взывать к тебе для того, чтобы ты её спас – беги и спасай, если считаешь нужным. В общем, я освобождаю тебя ото всех обязательств, которых требовала раньше. Пусть это будет платой за мой покой и жизнь моего ребёнка, раз уж по-другому ты не можешь.

Отвернувшись, снова сосредотачиваю внимание на вещах. Возможно, чувство, словно погрузилась под толщу воды, неправильное, но мне в нём весьма комфортно. Стены палаты – это мой маленький мирок на ближайшие несколько дней. Да, в нём не будет происходить ничего особенного, но мне вполне хватит для счастья пары десятков фильмов и бесцельного валяния в постели.

Когда Денис кладёт руки мне на плечи и, склонившись, целует в затылок, я невольно вздрагиваю.

– Мне нет ни до кого дела, кроме тебя и нашего малыша. Звонить сам не буду, но подниму на уши всю клинику, если ты не уделишь мне хотя бы минутку в день. А пока буду ждать вас дома. И займусь детской.

Сказав это, он отстраняется, некоторое время стоит позади, после чего просто выходит из палаты. И за это я Денису безмерно благодарна.

На четвёртый день моего пребывания в клинике становится откровенно скучно. Хоть я и получила наконец то, чего так желала, ощущение, будто добровольно заперла себя в клетке, не отпускает. Надежда Борисовна наведывается ко мне ежедневно, да ещё и не по разу. Но после её визитов, я всегда выдыхаю с облегчением. Всё обошлось и, судя по всему, беременность будет протекать хорошо и дальше. Самые опасные времена – позади. Это окончательно вводит меня в состоянием эйфории, которое в итоге совершенно нежданно и порождает скуку.

С Дэном мы созваниваемся каждый день. Обмениваемся обыденными фразами, и я ловлю себя на мысли, что мне становится всё равно. Пока не знаю, правильно ли это или нет, но испытываю такое чувство и ничего не могу, да и не хочу с ним поделать.

Мне и впрямь плевать. На то, что делает или чего не делает Денис. На то, созванивается ли он с Алисой, или нет. Не ездил ли он к ним, получив на то моё негласное позволение. Да… мне на это всё равно.

– Ты чего всё маешься? – спрашивает меня Марья Тимофеевна.

Она приносит всем градусники ровно в шесть утра, и её явление больше походит на вторжение врага без объявления войны.

– В смысле – маюсь? – не сразу понимаю, о чём она.

– Ну, ходишь возле окна туда-сюда.

Пожимаю плечами и смотрю на горизонт по ту сторону стекла. Кажется, уже успела изучить его до чёрточки.

– Я не маюсь, просто… прогуливаюсь.

Марья Тимофеевна взирает на меня с прищуром в глазах за круглыми оправами очков. Не совсем понимаю, в чём дело, но она не отходит от меня, так и продолжая стоять рядом.

– Пойдём… погадаю тебе, – совершенно внезапно ошарашивает она тем, чего ну никак не ожидаю.