Люби меня по-французски

Все двадцать четыре гостя сидели за столом, пока еда подавалась официантами, за которыми Жан Поль следил критическим взглядом с одного конца стола. Он сидел напротив Генри, о котором я не могла не думать как о графе фон Заке[13] и представлять его в черном плаще. Он был высокий и долговязый, как его сыновья, седовласый, как Жан Поль, хотя не такой красивый, и он тепло меня поприветствовал.

Музыка играла из спрятанных динамиков, сопровождая низкий гул разговора и звук вилок и стаканов. Еда была восхитительной, тарелки были заполнены местными продуктами и мясом, приправленные зеленью, выращенной в садах Жан Поля.

Вино было изумительное, почти такое же изумительное как Лукас, который сидел рядом со мной, одетый в брюки угольного цвета и белую рубашку, что оттеняла цвет его порозовевших щек от сегодняшнего солнца. Но на его шее был галстук, который заставлял мои внутренности сжиматься.

Это тот, что он упоминал прежде?"

"Как будто этого было недостаточно, он позволил мне повозиться с его волосами, когда вышел из душа. Я нанесла немного геля и привела в порядок его кудри, пока он стоял с полотенцем, обернутым вокруг его бедер.

Это было так соблазнительно. Я сдернула его и опустилась на колени.

Мы опоздали на ужин.

Я надеялась, что Лукас находил меня такой же привлекательной, как и я его сегодня.

Я наконец-то надела свои новые туфли, и когда я делала это, он смотрел на меня с недоверчивым выражением на лице.

— Боже, Миа. Твои ноги в этом платье... твои туфли... — Он сглотнул. — Я знаю, что мы уже опоздали, но черт. Дай мне просто посмотреть на тебя.

Я стояла перед ним, краснея как сумасшедшая. Мои волосы были заколоты в пучок, чтобы дополнить кокетливое платье, которое я надевала в свою первую ночь в Париже.

Я была счастлива подарить ему воспоминания гораздо более приятные, чем те, когда я бродила по Латинскому кварталу в одиночестве. Это правда было всего несколько ночей назад? Это казалось невозможным.

Не тогда, когда Лукас положил свою руку мне на ногу и нежно потер ее. Не тогда, когда он наклонился и прикоснулся губами к моему голому плечу. Не тогда, когда он прошептал мне в ухо:

— Ты так прекрасна сегодня, принцесса.

Слишком прекрасна. Это сводит меня с ума, я едва могу сидеть. Мой член твердый уже несколько часов. Ты заплатишь за это.

После этого я наклонилась к нему и прошептала:

— Если бы я надела трусики, они были бы уже мокрые.

Взгляд, которым он посмотрел на меня, мог сжечь плоть.

Боже, каким облегчением было вернуться в эту легкую модель поведения, как секс и поддразнивание. Пока атмосфера между нами трещала сексуальной энергией, я не могла думать ни о чем другом, кроме нашего физического притяжения.