Люби меня по-французски

— Я сказала себе спросить что-нибудь другое, но тема о бывшей Лукаса была глупой песней о расставании, которую ты не можешь перестать слушать, даже хотя она заставляет тебя чувствовать себя ужасно. У меня было нездоровое любопытство к ней.

— Ты сказал, что женитьба была не единственной причиной. Могу я узнать о других? — это был личный вопрос, слишком личный, и у него было полное право сказать мне не лезть в чужие дела, но он этого не сделал.

— Ну... — казалось, он боролся со словами. — Кое в чем у нас были разные предпочтения.

Предпочтения?

— Что ты имеешь в виду?

Он посмотрел на меня, и я увидела, что его щеки покраснели.

И это было не просто от жары.

— Помнишь, как я сказал тебе, что боюсь напугать тебя... кое-чем, что хотел с тобой сделать?

— Ты ничем меня не напугаешь.

— Ну, кое-что, что я хотел бы использовать, пугало ее. Или по крайней мере, она не была этим увлечена.

Это изумило меня. Как девушка могла быть с Лукасом и не хотела подчиняться любой его прихоти? Может, я испытывала небольшую нехватку секса или по крайней мере, нехватку хорошего секса, но Лукас был идеален в этом отношении. Он заставлял меня чувствовать себя так, будто я олицетворение ангела, дьявола, красоты и желания.

Он позволял мне делать то, что я хотела с ним делать и делал со мной то, о чем я даже не мечтала. Как кто-нибудь другой будет удовлетворять это требование?

Я прочистила горло.

— Разрыв был плохим?"

"— Довольно плохим. Она сказала, что я не любил ее достаточно, чтобы измениться или дать обещание, в то время как она была готова на все это ради меня.

— Ничего себе. Это грубо. — Мне на самом деле было жаль их обоих — да, даже гребаную Джессику. Потому что они оба были правы, в любом случае.

Я могла видеть обе стороны. — Так, когда это было?

— Прошлое рождество.

Шесть месяцев назад. Подняв мягкие лепестки розового цветка, он поднес их к моему носу еще раз, чтобы я вдохнула и выдохнула. — Ты все еще любишь ее?

Он покачал головой.

— Нет. Я имею в виду, она все еще не безразлична мне. Я хочу, чтобы она была счастлива, но я знаю, что в конечном счете, со мной этого не будет. Я полагаю, что знал это долгое время и должен был закончить все раньше, но я не хотел причинить ей боль.

Я кивнула, задаваясь вопросом: это чувствовал Такер? Он тоже хотел закончить все раньше? Он подавил желание сказать мне, что не хочет жениться, потому что я была так одержима свадьбой? Боже, я едва могла вспомнить хоть один разговор между нами в прошлом году, чтобы это касалось чего-то не связанного со свадьбой.

Что за чертовски замечательным зрелищем это было бы. В первый раз, я почувствовала мельчайшую долю симпатии к Такеру. Мельчайшую долю.

— Должно быть, это было трудно после такого долгого времени, — сказала я.

— Так и есть. Я чувствовал себя ужасно.