Люби меня по-французски

Я обвила Лукаса руками и крепко сжала, вдыхая запах лаванды и оливковой рощи, что все еще был на его одежде и коже. Мой желудок сжался. Приняла ли я правильное решение?

— Ты знаешь мой номер, — его голос дрожал, но руки крепко обнимали меня за шею. — Я не буду беспокоить тебя, но если я тебе понадоблюсь...

Я кивнула, и он отпустил меня, взял мое лицо в свои ладони и поцеловал мои дрожащие губы.

— Иди первой, — прошептал он.

— Ладно. — Я шмыгнула носом и выдавила небольшую улыбку, прежде чем ушла туда, где я правда надеялась, было правильное направление. Я не увидела ни одного знака.

Не повезло.

— Миа?

Я повернулась к нему и увидела, что он не в состоянии спрятать ухмылку, которую я так обожаю.

— Ты пошла не туда. — Он указал в противоположном направлении, где я наконец увидела гребаный знак.

— Ох. — Со всем достоинством, что я смогла продемонстрировать (не особо много), я развернула чемодан и снова прошла мимо Лукаса. — Спасибо тебе. За все.

— Я наслаждался, — сказал он, глядя на меня. — Каждым мгновением.

Я заставила себя продолжать идти.

Это было самое сложное, что я когда-либо делала.

#

Я ехала на поезде до своей остановки, с одной рукой на своем ноющем желудке, и с другой, прижатой ко лбу.

Я была рада, что было свободное место, потому что мои ноги слишком сильно дрожали, чтобы стоять. Уставившись на чемодан между коленями, я напомнила себе дышать и попытаться не думать о Лукасе, сидящем в другом поезде, возвращающимся в его маленькую квартирку, которую я так любила.

Я никогда не увижу ее снова.

Моя нижняя губа дрожала. Я закрыла глаза и молила Бога, чтобы дал мне вернуться в номер без еще одной приливной волны слез. Одно дело было плакать в одиночку в своем номере или даже перед подругой, но плакать одной в толпе, было не тем, что мне нужно было вычеркнуть из списка.

Боже, разве моя гордость уже не пострадала достаточно?

Едва удерживая себя в руках, я держалась подальше от остановки, на которой хотела выйти, и вышла на той, что должна, и потащила свой чемодан до «Плазы».

Внутри лифта я выпустила несколько тяжелых вздохов и затем мучительный всхлип. Сжав глаза, я пыталась задержать дыхание, которое просто заставляло мои плечи дергаться. Когда двери открылись на моем этаже, я выскочила через них и рванула по коридору, открыто рыдая.

Я порылась в своей сумочке в поисках ключа и вставила его. Когда зеленый цвет загорелся, я открыла дверь и ворвалась в комнату, готовая броситься на кровать и рыдать в течение нескольких часов.

Представьте мое удивление, когда я обнаружила, что не одна.

Глава 21

Я ахнула.

— Такер, какого черта ты здесь делаешь? Ты напугал меня до полусмерти! — дверь за мной захлопнулась, и я двинулась дальше в комнату, с одной рукой на колотящемся сердце.