Любовь к цветам и маникюру

– Ну, не борода, а двухнедельная щетина, – усмехнулся Илья, – колючая?

– Нет! – Ольга провела еще раз по его щеке, будто пробуя, – надо же, совсем нет! Ой, ты голоден? У меня есть любимый тобой и Павликом борщ и котлеты!

Услышав это от Ольги сейчас, Илья понял, что, предложи она ему сейчас что угодно, хоть вареный лук, он все равно съест, еще и добавки попросит!

– Оль, можно, я сначала в душ, хорошо? Правда, ведь не розами благоухаю!

– Да, да, конечно! – она засуетилась, в попытке встать сама.

– Куда? На одной ноге прыгаешь, поэтому и похудела, да, Оль? – пошутил он и встал так же, как садился, держа Ольгу на весу. Посадил ее на стул рядом с письменным столом.

– Сиди, сам все сделаю!

– И даже цветы сам в воду поставишь? – улыбнулась, хитро прищурившись, и смахнув слезинку со щеки, Ольга.

– Нет, ну, в этом я, конечно, так не уверен, но я попробую! – поддержал ее тон Илья, – ты командуй, а я попытаюсь все правильно сделать! Сначала надо правильную вазу выбрать, я прав, да?

– Да! – рассмеялась Ольга, – вон ту возьми, синюю! Воды надо налить до половины объема. Чуть теплой воды, Илюш! – крикнула она уже ему в спину.

Пользуясь тем, что Илья моется в душе, Ольга, все-таки, проковыляла на кухню, чтобы разогреть еду для него. Он это понял по громыханию посуды на кухне, когда вышел из ванной комнаты. Прошел в спальню за чистым бельем, и там же оделся, отнес полотенце в ванную и пошел на кухню.

Илья вошел на кухню уже гладко выбритым, и одетым во все чистое.

– Оля, ну, зачем сама то? – перехватил тарелку из ее рук.

– Илюш, садись, ешь, пока не остыл! – Ольга подвинула ему тарелку с борщом и его любимый черный хлеб, он, благодарно, кивнул.

– Илюш, ты ешь, а я говорить буду, хорошо? Только не спорь, ладно?

Дождавшись его кивка, Ольга продолжила:

– Илья, я Павлику пока ничего не говорила. Да я вообще мало кому говорила. Для всех мы просто разводимся. Согласен?

– Да, пожалуй, ты права, так лучше будет, – согласился Илья, – меньше всего хочется на вопросы любопытных отвечать.

– Ага, и ""сочувствующих""! – Ольга изобразила в воздухе кавычки, – ты, все-таки, возвращайся, ладно? Это ведь твой дом!

– Оль, как ты себе это представляешь? А Пашке мы что скажем? Он же большой, он же все видит. Ты же понимаешь, что в одну постель мы с тобой теперь не можем…, – он, не закончив фразу, выдохнул, оставив висеть недосказанность в воздухе."

"– Скажем, что ты не можешь спать со мной в спальне, потому что я в гипсе и у меня болит нога. Мне так еще почти два месяца скакать! Потом, дальше, будет видно! Будете с ним на диване в гостиной спать. Или могу я на диване, а вы с ним в спальне. Так даже удобней будет – мне из гостиной до кухни ближе скакать.