Любовь по требованию и без…

С великими почестями провел нас с Марей к себе и усадил в кресла.

Вернее, Марю он нежно усадил, а мне просто ткнул пальцем, показывая, куда я могу пристроить свой тощий, совсем ему неинтересный зад.

Но я даже не обиделась, Леня при виде моей подруги разум теряет напрочь. Поэтому остальные женщины просто сливаются для него в одну серую массу. Даже такие красавицы, как я.

Пока Леня ворковал и нарезал круги вокруг моей подруги, я немного вздремнула в своем удобном креслице. Триста граммов коньяка, залитые с вечера в мою мелкую персону, не способствовали сегодня ни бодрости тела, ни активности духа.

Зная, что добрачные игры Лени затянутся надолго, я спокойно пристроила голову на спинку и закрыла глаза.

Разбудил меня голос Марьяны:

– Снежанка, давай свое завещание.

Не открывая глаз, я показала пальцем на сумку и снова уплыла в дрему.

В следующий раз пришлось открыть глаза, когда Маря совала мне в ладонь ручку, требуя поставить подписи на документах.

Все так же, не разлепляя глаз, я подписала там, куда она ткнула пальцем, и в третий раз провалилась в блаженное забытье.

– Вставай, подруга, – меня подхватили под руку и, провожаемые Лениным неудовлетворенным поскуливанием, мы погрузились в такси и поехали дальше.

– Эх, – вздохнула подруга, когда тощая фигура ее поклонника, махающего нам вслед, скрылась за поворотом, – наверное, все-таки надо дать ему доступ к телу. А то даже жалко его становится, такие обломы каждый раз.

– Ты же не любишь рыжих? – удивилась я.

– Ну-у, – промычала подруга невразумительно и как-то подозрительно порозовела.

– Та-а-ак, – протянула я злобным голосом, – а ну, рассказывай, что там у вас было, пока я спала?

– Да ничего не было, – еще больше зарумянилась моя гренадерша. – Ну, поцеловались пару раз, пока ты храпела, и все, – Маря отвернула от меня лицо, заставив насторожиться. Ой, кажется, мы ее теряем!"

"– Смотри, подруга, главное – не потеряй девичью честь и женское достоинство, раздавая такие щедрые авансы, – припугнула я.

– Ты думаешь, надо было с ним построже? – заволновалась Маря, вытаращив на меня глаза.

– Конечно, построже. С Леней так уж точно, никаких допусков до тела еще лет пятнадцать. А там, глядишь, он уже и сам расхочет, и твоя честь будет в гарантированной безопасности, – строгим голосом предупредила я побледневшую подругу.

И еще пальцем погрозила, чтобы знала, что непотребств мы не допустим.

– Да ну тебя! – осерчала она и, недовольно сопя, отвернулась к окну.

– Ладно, не парься. Леня тебя и пять лет ждать будет, никуда не денется. Если только какая-нибудь дамочка из сборной страны по сумо не явится к нему доверенность оформлять…Ты мне лучше расскажи, что я там подписывала у него в кабинете? – перевела я тему.