Ведьма и тьма

Этот знак даже почитавшие Христа правители болгар не стали рушить из почтения к великому правителю[87]. Говорят, могила великого Аспаруха где-то на Днепре, там, где знаменитые пороги. Малфриде любопытно будет об этом узнать.

Но прежде всего Калокир хотел одного – просто увидеть свою дикарку, обнять, прижать к сердцу, наброситься на нее с той жадностью, которая ей так нравилась. За все время похода на Филиппополь Калокир не прикоснулся ни к одной женщине – после Малфриды они казались ему блеклыми и полуживыми. Но вскоре они свидятся, и тогда… От этих мыслей сладко кружилась голова, хотелось пришпорить коня.

Ведь он уже знал, что чародейка в Плиске: приметил невдалеке от городских ворот Варяжко. Поманил его, и тот со всех ног кинулся к облаченному в подбитый мехом алый плащ патрикию.

– Все благополучно, господин Калокир. Передал твой наказ, проводил до самого града. А устраивал чародейку твою уже Тадыба. Она не пожелала селиться вблизи церкви, вот и пришлось найти дальние покои в павильоне за царским дворцом. Туда еще крытая галерея ведет. И теперь сидит госпожа Малфрида там в уединении, никуда не выходит, ибо не любит колокольного звона и церковного пения.

Окна в павильоне велела ставнями затворить и никого к себе не пускает, даже Тадыбу. Не может простить молчуну, что стал захаживать в церкви.

Калокир усмехнулся. Неужто и молчун Тадыба что-то нашел в христианской вере? Малфрида ему этого не спустит. Эта ее подчеркнутая неприязнь ко всем атрибутам христианского культа порой смешила Калокира. Но сейчас он думал лишь о том, что вот-вот увидит ее, и пришпорил коня, миновал площадь за воротами, но затем одернул себя и рванул поводья, заставив скакуна гарцевать.

Не сейчас. Сперва надо разместить князя в царских палатах, расселить его людей, а остальное устроить так, чтобы Святослав был окружен удобствами и роскошью. Пусть свыкнется с этим, пусть научится принимать достойное правителя поклонение. А еще Калокиру необходимо… Он бросил взгляд на колокольню большой базилики, расположенной неподалеку от дворца, – ее белая громада была отчетливо видна на фоне темных туч. Там, чуть ниже площадки звонаря, по его приказу установили клетку с почтовыми голубями. При птицах всегда находился его доверенный человек, принимавший послания из Константинополя и отправлявший быстрокрылых вестников с донесениями. Однако в последнее время вестей не было. Пора бы и выяснить, что на самом деле происходит в Византии. Издали патрикий различил крохотную фигурку голубятника Иова, даже почудилось, что тот машет ему рукой. Но позже, позже. В первую очередь – Святослав…

Однако князь, заметив, как приятель-ромей то порывается вперед, то сдерживает коня, решил, что он рвется к своей милой, о которой то и дело заводил речь в пути.