Ведьма и тьма

А он прямо с дороги, не наряженный, не вымыт, утомлен… Но куда и делась усталость, когда он прикоснулся к Малфриде! Он дрожал от нетерпеливого желания, в нем бурлила звериная страсть, он хотел ее и не мог ни о чем больше думать. И когда в дверь павильона осторожно постучали, Калокир зарычал:

– К дьяволу! Зарублю всякого, кто посмеет мешать!..

И все же стук продолжался – негромкий, настойчивый. Кто будет обращать на него внимание? Ромей и ведьма целовались, ничего не слыша, кроме гула крови в жилах, собственного дыхания и стука сердец. Умолк ли стук? Они не знали.

Малфрида урчала, как кошка, срывая с Калокира одежду, извивалась под его поцелуями. И хрипло вскрикнула, когда он вошел в нее. По ее телу прокатилась волна сладостной дрожи.

Они слились бурно и страстно – сильные ритмичные движения, оглушающе сладостные стоны, жаркие поцелуи. Оба задыхались, в ушах стоял шум прибоя, сердца колотились как бешеные. А в теле разгорался огонь, раскалялся добела, пока не взорвался яркими искрами… И оба почти одновременно унеслись в этот ослепительный свет, а затем погрузились в блаженную темноту, где медленно угасали отсветы несказанного блаженства, которое оба только что пережили.

Биение сердец успокаивалось, дыхание становилось ровнее, но оторваться друг от друга не было сил. Но откуда-то со стороны опять послышался стук в дверь, осторожный, но упорный.

– Пусть, – произнес Калокир, приподнявшись на локтях и глядя на запрокинутое лицо чародейки. – Плевать!

Ее лицо было спокойным и мечтательным, в полузакрытых темных глазах искрами отражалось пламя свечи, но той глубинной желтизны, мерцавшей в ее очах, когда он вошел, больше не было. И все же Калокир спросил:

– Ты смогла сотворить для меня чудо.

Значит, твоя сила вернулась?

– То была слабая сила. Мне не жаль ее потерять ради твоей любви, ромей.

Она тоже слышала этот стук в дверь, вернее, не стук, – робкое царапанье, словно тот, кто находился снаружи, сам опасался потревожить любовников. И все же Малфрида почувствовала, как в ней нарастает злоба. К лешему, к кикиморам! Она так истосковалась по любимому, что не отпустит его от себя!

– Мне не жалко силы, Калокир мой, – зашептала она, обнимая его и приникая к нему всем телом.

 – Не жалко лишиться чародейства ради тебя. Ведь ты… О, как я тебя ждала! Я хочу быть всегда с тобой. Я хочу быть твоей женой и рожать тебе детей!

Он нежно улыбнулся и поцеловал ее. Иметь от нее детей? Наверное, это было бы забавно.

За дверью умолкли, и Малфрида восприняла это как свою победу. Ее ромей, человек долга, преданный княжьей службе, забыл обо всем ради нее!

Но отчего-то вдруг стало неспокойно. Вернулось уже знакомое и довольно неприятное ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Словно они тут не одни.