Ведьма и тьма

Таился среди низких сосенок, догонять не собирался, но и из виду не терял, хотя непросто было следить за ними: ночь выдалась мглистая, туча то и дело лик половинчатого месяца укрывала. А как развиднелось, Калокир увидел Вышату и кметя. Они стояли на берегу моря, их силуэты четко вырисовывались на фоне блестевшей в лунном свете воды. Вроде как о чем-то беседовали, а потом Вышата приблизился к воину, обнял… Ну что тут подумаешь о них? Но Калокир не сомневался, что упырь Вышата укусил выбранного им дружинника. Тот даже как будто осел, а Вышата его поддержал. Потом воин поднялся и оба пошли прочь.

Калокир больше не следил за ними. Хотел поглядеть, что с укушенным завтра будет. А вроде как и ничего. Ходит себе крепкий молодец среди других воев, помогает такелаж на ладьях устанавливать, смеется беспечно. Видимо, не сразу у упырей их новая суть проявляется.

Но не придумал ли все это Калокир? И с кем тут посоветуешься? Может, все-таки со Святославом? Но князь нынче тоже весел перед отплытием, а когда ладьи спускали на воду, беспечно поднялся на свою. Но, как заметил Калокир, именно людям Волка повелел возглавить флотилию. И в ночь решил трогаться. Это многие сочли разумным – ночью легче пройти мимо носившихся по берегам печенегов.

В устье Днепра входили на веслах – все гребли с силой, противясь течению, шли мимо поросших тростником островов, которых в разливе было множество. Вода высоко стояла, двигались легко… если легкой можно назвать непрерывную греблю до самой зорьки. А как стало светать, пристали к берегу. Князь сказал, что хочет поберечь силы воинов, поэтому днем они будут отдыхать, а едва стемнеет – снова в путь."

"Так и шли несколько дней. Калокир был молчалив. Может, Святослав все верно решил, если печенеги не показываются. А может, бережет своих новых воинов-упырей. И еще одно новшество: чуть начинало развидняться и бросали якоря, как на судах тут же натягивали парусину – от солнца укрыться, чтобы свет спать не мешал и чтобы тем, кому свет не мил, было где укрыться.

Калокир не раз пытался подобраться к ладье Волка или Вышаты, да только они обычно в стороне от других становились. Но как-то уже на закате, когда Калокиру, несмотря на усталость, не спалось, увидел он Вышату. И кметя его новообращенного увидел… и еще двоих. Все они стояли рядом со спящими воинами, глядели на них. Потом Вышата указал на какого-то гребца, и один из его кметей склонился над ним. Со стороны могло показаться, что он целует воина, тот даже проснулся, руками только забил, будто оттолкнуть хотел. Но ни звука не издал – угомонился. Вышата же и его кмети молча наблюдали за происходящим, и глаза их поблескивали во мраке белым отсветом.

«Так на Руси они все скоро упырями оборотятся, – в отчаянии подумал ромей.