Ведьма и тьма

Здесь было видимо-невидимо островов и островков, за зиму ветра повалили множество деревьев, и кормчие опасались, что суда могут наскочить на новые мели или топляки, перегораживающие русло. Вот и задержались ненадолго, пока кормчие реку впереди проверят. А заодно и поохотиться решили.

Места эти кишели дичью, огромные туры спускались к воде, проносились легкие степные сайгаки, на водопой приходили тарпаны – дикие лошади. Русы знали, что мясо у тарпана сочное, куда вкуснее обычной конины, всем набившей оскомину.

Но взять тарпана пешему охотнику – дело не простое. Зато медлительные туры – самое то, чтобы пойти облавой да отбить телят и коров от стада шумом и криками. А варева из тура на всех хватит, так что сил для дальнейшего перехода у воев прибавится. Но главное – чтобы степняки не налетели, не порубили пеших охотников. Для этого в ночь перед облавой Святослав и выслал на разведку тех, кто уже прославился в боях с копчеными. Остальные же отдыхали перед охотой, слушая бывалых ловцов, пояснявших, как берут туров.

Калокир же, как только увидел князя одного, сразу направился к нему.

– Чего тебе, ромей? – едва обернулся князь на приветствие побратима."

"Калокир даже опешил в первый миг. Никогда Святослав не бывал с ним груб. И первое, что пришло в голову: «Теперь я никто в глазах князя Руси, за мной не стоит всемогущая Византия». Но ведь для Святослава по-прежнему свят обряд побратимства! Или уже нет?

Но князь сам развеял сомнения патрикия:

– Что ты ко мне явился, вместо того чтобы своему богу молиться? Противно глядеть, как ты в каждый свободный миг на коленях… Мои боги не требуют от меня унижаться.

– Но твои боги не почитают и тех, кто с нежитью водится. Сам же когда-то рассказывал, – возразил Калокир.

Святослав ответил не сразу, молча глядел на херсонесца. Последние закатные лучи освещали его застывшее лицо. Потом криво улыбнулся, блеснули крепкие зубы.

– Я всегда ценил тебя, Калокир. Ты все замечаешь вовремя и из всего извлекаешь уроки. Что теперь ты решил?

– Думаю, что ты в отчаянии и готов даже на то, что ваши волхвы не одобрили бы.

– А где эти волхвы? Служители Перуна не отважились плыть со мной на челнах и все как один уехали со Свенельдом. Я же предоставлен самому себе. И только мне решать, что лучше для моих людей.

– А у самих людей ты спросил? Поведал ли им, что решил отдать их упырям на потраву?

– Ты не все знаешь…

– Знаю, Святослав! Упырем становится тот, кого иной упырь укусит. И он уже не живет прежней жизнью, а ходит полумертвым, избегая солнца и священных рощ, где творят требы тем богам, которых ты прежде так почитал. Сам-то ты после того, на что решился, сможешь войти под их сень?

Князь на миг опустил бритую голову, отросшая прядь сползла на глаза.

– Волхвы мне победы не принесли, Калокир.