Любовное зелье колдуна-болтуна

Иначе, милая, никогда замуж не выйдешь, дурная слава прилипчива. Грипп у тебя был очень тяжелый, теперь необходим восстановительный период. На работе тебе предоставили бесплатную путевку в санаторий на двадцать четыре дня. Спустя недельку выпишешься и поедешь на курорт.

Лена послушалась врача, отправилась пить лечебную воду и… начала толстеть. У нее проснулся бешеный аппетит, на службу она вышла, прибавив почти десять кило. В первый же день, увидев Максима, секретарша пролепетала:

— Простите, я плохо помню, какую чушь несла насчет вас. Это была галлюцинация из-за гриппа. Врач Виктор Антонович все объяснил. Мне так стыдно.

— Я ничего не помню, — улыбнулся Бражкин, — и ты забудь. Просто подцепила вирус, и он у тебя в мозгу галлюцинацию вызвал. Ничего не было.

Коллеги тоже делали вид, что все о’кей. Никто не сочувствовал Лене, не интересовался ее здоровьем. Ну, заболела, ну, выздоровела, и что?

Конечно, Лене было обидно, но самым ужасным оказалось другое. Теперь, когда она ложилась спать, в ее голове неожиданно оживали воспоминания. Вот она бредет в темноте, под ногами что-то похрустывает. Потом — раз, и видно на земле много мелких красных камешков. Елена просыпалась в холодном поту, шла пить воду и не понимала, отчего видение пугает ее до испарины. Потом стали появляться иные картины: деревянная спинка кровати, на которой золотом нарисована какая-то неведомая зверушка… статуэтка черного лебедя… чья-то рука касается ее, и из клюва птицы начинает литься вода… Большая деревянная дверь…

Малютиной казалось, что она сходит с ума. А потом вдруг пришло видение ясное, четкое, словно цветное кино, — накрапывает дождь, гремит гром, подъезжает машина, за рулем Максим, он говорит: «Садись, докачу с ветерком»…

Рассказчица умолкла и уставилась на меня. Некоторое время мы сидели в тишине, потом секретарша закрыла лицо руками.

— Понимаете? Я все вспомнила! Бражкин предложил мне кофе с пирожком, я угощенье выпила-съела и отключилась. Он надо мной надругался в какой-то квартире, а потом назад на остановку привез и бросил. В напитке снотворное было или наркота! И небось не в первый раз Максим так поступил. Просто все забывают о происшествии, а у меня память ожила. Помогите мне, пожалуйста! В местную полицию я пойти не могу, там все Игоря Семеновича обожали, скоро, наверное, его старший сын Константин мэром станет. Я обещаю молчать про историю, произошедшую со мной, если Максим купит мне квартиру в Екатеринбурге и на работу там устроит. Честное слово, рта никогда не открою.

— Леночка, будет трудно доказать факт насилия, — сказала я. — Ведь тебя не осматривал в больнице гинеколог, биоматериал на анализ не брали, значит, ДНК преступника нет. А твои воспоминания не могут служить доказательством.