Любовное зелье колдуна-болтуна
Чтобы расследовать новое дело, вся спецбригада Тани Сергеевой, в сопровождении шефа, выехала на Урал. Там, в небольшом городке Лоскутово, погиб мэр. Неужели многовековая — да-да, именно так! — вражда двух местных кланов, семейств Шаровых и Бражкиных, и в самом деле дошла до смертоубийства? Прямо не то Чикаго тридцатых годов, не то Италия времен Борджиа… Причем если градоначальник был сбит машиной, то еще несколько человек явно умерли от яда. Но местных колдунов Кудрявцевых, готовивших всяко-разные снадобья, в том числе весьма опасные, давным-давно нет в живых! Разве их зелье, вызывавшее нечто вроде гриппа, способно сохраниться до наших дней? Едва Татьяна копнула поглубже, как выяснилось такое…
Зачем им враждовать? На дворе не темное время Средневековья, а двадцать первое столетие.
Елена посмотрела на торчащую из держателя бутылку минералки.
— Не дадите попить?
— Бери, пожалуйста, — разрешила я, — она непочатая.
Девушка принялась отвинчивать пробку.
— Ошибаетесь. Они просто прикидываются вежливыми. Про бал слышали?
Я напрягла память. Вроде Дубов вскользь говорил о каком-то городском празднике, на котором сыновья Бражкина танцевали с дочками Шарова.
Лена сделала несколько глотков.
— В лоскутовском концертном зале двадцать пятого декабря устраивают бал, отмечают сразу два праздника: Новый год и день рождения города. Лучшим людям пригласительные бесплатно раздают, а простой народ может купить билет. Пустят всех, но для женщин обязательно длинное платье, для мужчин смокинг. Я в прошлом году у подружки одолжила наряд и пошла, интересно было на телеведущего Рогова посмотреть, его из Москвы пригласили торжество вести. Очень, кстати, милым оказался, со всеми танцевал, даже со мной один раз. Бюстье подружки мне чуть велико было, я его булавками подколола, одна расстегнулась и больно в грудь воткнулась. Побежала я в туалет, а там народу — к рукомойникам не пробиться. Пошла по коридору, смотрю, дверка маленькая. Толкнула ее и увидела комнату с трюмо, на столике косметика лежит. Еще диван, кресла, вешалку с одеждой; я решила: наверное, кто-то из артистов здесь переодевался, и зашла, чтобы быстренько булавку поправить. Только корсаж расстегнула — хорошо, у него застежка спереди, — как дверь заскрипела. Я перепугалась и за диван села. Запах духов в воздухе поплыл, я высунулась аккуратненько, глянула — перед зеркалом Оля Шарова, младшая дочка Василия Петровича стоит. Сообразив, в чью раздевалку вперлась, я еще сильнее испугалась. Если бы там певичка какая расположилась, она бы злиться на меня не стала, а Ольга жутко капризная. Не дай бог у нее на пути оказаться. Аня-то с Катей другие, спокойные, со всеми вежливо на «вы» разговаривают, не хамят, пальцы не растопыривают, младшая же сестра просто атас. Сейчас расскажу одну историю.
Лена снова глотнула минералки и продолжила:"
"— Как-то в Лоскутове в кафе я ее увидела. Оля вошла, оглядела зал и громко спросила: «Какого дьявола за моим столиком мужики сидят?» Официантка бросилась к клиентам, попросила их пересесть, а те не местные оказались, приезжие, ответили соответственно: «Зал пустой, девчонке есть где устроиться, не намерены причуды какой-то фигли-мигли выполнять». Шарова-младшая к ним подбежала, давай орать: «Мой папа вас в порошок сотрет! Вы что, не знаете, кто я?» А ей парни прямо в лицо: «Знаем-знаем кто, ты коза невоспитанная, наглая и глупая. Пошла вон отсюда, пока мы тебе уши не оборвали!» Такие конкретные пацаны оказались.

















