Любви больше нет

— Ну, роковая, не роковая, а женатые мужики вроде тебя из трусов выпрыгивают, чтобы познакомиться поближе. Правда некоторые потом блеют что-то из разряда: не знаю, как так вышло. И вообще я не я, и просто мимо проходил.

Вот, сука.

— Чего ты от меня хочешь?

Она подступает ближе, практически вплотную. Кладет ладони мне на плечи. Я даже сквозь плотную ткань костюма чувствую убийственный змеиный холод. Запах духов, обжигающе горький и настырный, раздражает горло.

— Чего я хочу, — задумчиво произносит она, смахивая невидимые пылинки с моей груди, — дай подумать…ммм…тебя?

У меня холодный пот по спине от того, что она так близко. Вымораживает. До тошноты.

— Я тебе прямым текстом сказал, что ты меня не интересуешь. Разовый перепихон вообще не имеет значения."

"— Жене своей скажи об этом, — ухмыляется Алекса, — уверена, она тебя поддержит по этому вопросу.

Мне стоит огромного труда сдержать себя. Она бесит меня настолько, насколько это вообще возможно.

— Кстати, — Алекса отходит, неспешно ведя пальцем по поверхности стола, потом разворачивается и, уперевшись ладонями, усаживается на край, элегантно положив ногу на ногу, — посмотрела я вчера на нее вчера… Ну что я могу сказать… на троечку.

Сколько дают за убийство? Я готов рискнуть.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Твоя тихоня и в подметки мне не годится. Скука смертная. Разве сам не видишь? — выжидающе смотрит на меня. Улыбается.

— Не смей упоминать мою жену, — цежу через силу.

— Почему бы и нет? Не чужие люди…

— Заткнись! — рявкаю так, что Алекса дергается и замолкает, — То, что на тебя один раз встал, не делает тебя особенной. Оно делает тебя одноразовой, местом слива. И если ты не заткнешься, и не прекратишь лезть на мою территорию – я вышвырну тебя из города, как дешевую, зарвавшуюся потаскуху.

Змея хищно прищуривается. Спрыгивает со стола:

— Тебя не учили, что девочек обижать нельзя?

— Не вижу здесь ни одной девочки. Собирай свои манатки и проваливай. Если через пять минут увижу тебя здесь – вызову охрану. Уяснила?

Хмыкает себе под нос, окатывает меня оценивающим взглядом и начинает собирать бумаги.

— Уяснила, Максим Владимирович. Не переживайте.

Глава 9

Таисия

В последние дни Макс нервный.

Вроде улыбается, что-то говорит, но нет-нет, да и проваливается в тугую задумчивость. И смотрит на меня так пронзительно, будто изнутри его гложет, но за помощью обратиться нельзя. Меня нервирует это его состояние. Сама того не планируя, пытаюсь его растормошить. То погулять позову, то подарок какой-нибудь мелкий притащу. Сейчас вот, например, купив коробку пончиков, иду к нему на работу, чтобы побаловать «сюрпризом». Чтобы не скучал.

Нервничаю.