Любви больше нет

И уходит из дома в гордом молчании, а я готов бросаться на стены от отчаяния, стоит только вспомнить не взгляд, наполненный разочарованием.

Мы уже ступили на склон, покрытый черным льдом. Еще один шаг и прокатимся вниз, на самое дно

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я звоню Алексе, испытывая желание разорвать на мелкие клочья, но она не отвечает.

Сука. Сука. Сука!"

"Несусь на работу, прекрасно понимая, что толку не будет. Кажется, я свое отработал. Ничего не хочу, на все насрать. Клиенты, посредники, партнёры — пусть все идут в сраку. Голова забита другим.

Я просто полыхаю от того водоворота дерьма, что бушует у меня в душе. Тону в нем, захлебываясь и не чувствуя под собой дна.

А к полудню получаю сообщение от Алексы:

Выходи. Я на парковке.

Глава 16.4

У нее хватило наглости явиться?!

Я в бешенстве. Сам не замечаю, как вылетаю из кабинета и прихожу в себя, только когда вижу отблески на зеленом хромированном боку. Тачка выглядит безумно ярким пятном на фоне серебряных, черных и белых машин, которых на парковке большинство.

Она притягивает взгляд, и я ненавижу ее. Так же, как и хозяйку, которая неспешно вылезает с водительского

— Что за послания на ночь глядя? — срываюсь на первой же фразе.

— Прости. — Алекса миролюбиво поднимает руки, — это от избытка эмоций. Всю ночь колесила по городу, не могла остановиться. А поделится радостью не с кем.

— Пподелись с тем утырком, который забрал тебя со стройки.

Она как ни в чем не бывало улыбается:

— Не понимаю, о чем ты.

— Проваливай. Я свою часть сделки выполнил.

— Не пенитесь, Максим Владимирович. Я здесь по делу, — ныряет в салон и достает папку, — вот тут свела последние показатели. Здесь дополнительная информация от Елецкого.

Сует мне в руки бумажки.

— Он почему-то был очень недоволен моей работой, — беспечно усмехается, — и просил передать, что Антон сегодня утром вылетает, чтобы меня сменить.

Как своевременно…

— Еще настоятельно рекомендовал извиниться за доставленные неудобства. Так что Максим Владимирович простите если чем обидела.

— Издеваешься? — глухо цежу сквозь зубы

— Что вы, как можно? Кстати, если вам интересно, веру Андреевну утром выписали. Я посадила ее на поезд, потому что летать одна она боится. Так что все. Дела сделала, о результатах отчиталась, могу уезжать.

Разговаривает так, будто между нами ничего не было кроме рабочих отношений, будто не загоняла нас в западню и не выкручивала нервы, с упоением наматывая их на кулак.

— Проваливай

— Неужели даже не обнимемся на прощание?

Я едва держусь, чтобы не начать рычать.

Александра разводит руками:

— Ну нет, так нет. Не очень-то и хотелось.

Давай! Садись уже в свою новую тачку и вали нахрен из города и из моей жизни.