Любви больше нет

Напоследок должно рвануть.

Меня бомбит с его слов

— Степ, прошу тебя. Найди ее, их… я должен во всем разобраться

— Работаем, — коротко отвечает он, снова опуская с небес на землю, — ты же понимаешь, что такие дела быстро не решаются.

— Понимаю.

Быстро только глупости совершаются, а вот расплата всегда мучительно медленная.

— Все, не дергайся. Будь на связи. Про адвоката я не шутил.

Черт. Черт. Черт!

Хочется куда-то бежать, что-то делать, но со всех сторон глухая стена, о которую я бьюсь, рискуя сломать шею

Это не может быть конец. Я не хочу конца!

Меня крутит, вертит, ломает. Но совсем хреново становится, когда секретарша сообщает, что ко мне пришла жена,

Сердце проваливается в пятки, когда вижу Таську на пороге. У нее под подмышкой тоненькая серая папка, а в глазах… в глазах застыло выражение, от которого мороз по коже.

— Тась, — я поднимаюсь из-за стола и натянуто улыбаюсь, — ты не предупреждала, что придешь.

Она морщится, словно мой голос ей неприятен и монотонно произносит:

— Не переживай, Кирсанов. Я надолго тебя не задержу, — подходит ближе, смотрит в упор, не моргая, — ответь мне на один вопрос. Чем ты занимался вчера днем?

Глава 17

Таисия

Маринкин звонок застает меня в кафе. Я уныло кручу ложечкой по бортикам кружки, уродуя рисунок, который сделал на пене молоденький смазливый бариста.

— Да, Марин, — с тихим вздохом отвечаю на входящий от подруги.

— Привет, дорогая. Как жизнь?

Ее голос напряжен и звенит, наполняя дурными предчувствиями. У меня в голове тоже звенит, а что происходит с бедным сердечком и вовсе словами не передать. Оно просто в хлам, в лохмотья.

Оно не готово. Не хочет.

— Да вроде неплохо, — лукавлю, пытаясь обмануть саму себя, — а у тебя? Давно не виделись…

Молчит.

Я только слышу напряженно отрывистое дыхание

— Марин? Все в порядке? — спрашиваю осевшим голосом.

— Нет!

Я вздрагиваю от резкого оклика и роняю ложку на стол. Она громко звякает по блюдцу, отскакивает и скатывается на пол, звоном и грохотом привлекая внимание присутствующих

— Простите.

Сковано улыбаюсь и ныряю под стол, пытаясь ухватить за гладкую ручку. Это непросто, потому что пальцы трясутся.

— Тась, ты прости меня, — начинает тараторить подруга, — я ведь не из тех, кто чуть что бежит жаловаться и кайфует от дурных новостей

— Ты меня пугаешь.

— И смаковать сплетни не люблю. Ты же знаешь. Я бы ни за что не стала вмешиваться, но…

— Что но, Марин? Договаривай.

— У твоего мужа есть девка!

Сердце екает и пропускает удар:

— Что…откуда ты знаешь?

— Я сама их видела. Вчера. Хотела сразу тебя набрать, но не смогла. Всю ночь мучалась, думала говорить или нет. И поняла, что не могу смолчать.

Боже, сколько бесполезных слов…

— Давай ближе к сути, — хриплю в трубку, сжимая ее до такой степени, что пальцы сводит от напряжения.