Локки 5. Потомок бога

— А чего мне их бояться? Всё одно помирать, — философски прошамкал старик и покосился на обглоданный человеческий череп, лежащий между бледными древесными корнями, выступающими из земли.

— Ну да, ну да, — покивал я, пробежавшись внимательным взглядом по согнутой фигуре Мыха.

У Громова-младшего он вызывал нервную дрожь. Впрочем, как и окружающий нас лес. Тёмный, мрачный, пахнущий плесенью и смертью. Отвратительные наросты и гирлянды седого мха уродовали деревья, а в дуплах порой поблёскивали чьи-то голодные глаза. Под ногами же иногда встречались кости людей и животных.

А когда над нашими головами кто-то ухнул, Громов-младший едва в обморок не грохнулся. А я даже не вздрогнул, хотя очень хотелось.

Старичок же мелко захихикал и просипел, погрозив кулаком во тьму, шевелящуюся в кронах деревьев:

— Филин тутошний. Тот ещё разбойник.

— Угу, шутник, — поддакнул я, услышав удаляющееся хлопанье крыльев.

— Всё, дальше я не пойду, — остановился Мых и указал палкой на просвет между деревьями. — Вон полянка отшельников. Тама они живут.

— Не пойдёшь со мной? Испугался? А как же «всё одно помирать»?

— Так-то оно так. Но зачем лишний раз смерть за бороду дёргать? — хитро усмехнулся старик. — Я, господин, вас тут подожду, на пеньке.

— Жди, — бросил я и дальше пошёл один, дивясь странному представлению Мыха о смерти. Откуда у неё борода? Да и как-то странно, что он не упомянул какую-нибудь богиню смерти или бога."

"Выйдя на полянку, я в свете луны обнаружил избушку из чёрных от времени брёвен, покрытых жёлтыми пятнами грибка. На крыше из дёрна росла трава, за мутными стёклами плясал огонь свечей, а к входной двери вели десять прогнивших ступеней, поскольку избушка стояла на четырёх сваях, торчащих из раскисшей почвы.

Видать, отшельники решили обезопасить своё жильё от подтопления. Потому и подняли его на пару метров от земли.

— Чем-то всё это мне одну сказку напоминает, — пробормотал я и не таясь двинулся к ступеням.

Но мне не суждено было подойти к ним. Вдруг с диким скрипом несмазанных петель открылась дверь и на пороге появился лохматый дед в длинной ночной рубашке. Из-под неё виднелись только мосластые ступни с кривыми узловатыми пальцами, оканчивающимися внушительными ногтями.

— Кто такой? Чего тебе надобно тут? — неприветливо прохрипел он, с прищуром глядя на меня.

Из-за его узкой спины лился свет свечей, а на худой шее на верёвке висел небольшой черепок какой-то птицы.

— Разговор есть, — произнёс я, заметив за оконным стеклом чью-то физиономию.

— Так говори, покуда можешь, — выхаркнул тот, хмуря разросшиеся седые брови, нависающие над колючими глазами.