Локки 4. Потомок бога

Чувствуешь этот благородный древесный аромат?

— Да, что-то есть такое, ежели откинуть весь остальной смрад, выжигающий слизистую, — осторожно понюхал я пустую стопку.

— Ещё по одной?

— Нет уж, спасибо, я пока жить хочу. А вы вроде хотели со мной поговорить. И вряд ли у вас это получится, ежели я помру.

— Да, хотел, — помрачнел Шилов. — Правда, что ты убил капитана Морозова, оказавшегося хаоситом? Мне тут кое-кто уже нашептал, что стряслось в Стражграде, но я жажду всё узнать из первых уст.

— Не вы один. Но вам-то я всё расскажу, однако только после клятвы держать рот на замке.

Смертный истово поклялся, призвав в свидетели богов.

Тогда я принялся рассказывать ему о своих приключениях. Он слушал меня, порой вставляя уточняющие вопросы. А уже под конец моего рассказа мы выпили по второй стопке «смерти Чернобога»."

"— Молодец, Громов, я всегда знал, что ты рано или поздно спасёшь какой-нибудь город или хотя бы село, — вымученно сострил мужчина, кривясь от выпитой гадости.

— Да, я такой. А вы чего же так… э-э-э… изменились? — кивнул я на его потрёпанный пиджак с пятнами грязи. — И не сказать, чтобы в лучшую сторону.

— Не нашли полицейские мою Маргариту, — повесил голову смертный. — Да я и сам искал её. С ног сбился, весь город облазил, нет её нигде. Будто испарилась из той разгромленной комнаты во дворце. И так, знаешь, погано мне стало на душе. Хоть волком вой. Вот я и не удержался. С головой ушёл в запой. Вчера вечером только более-менее пришёл в себя в какой-то ночлежке.

— Бывает. Главное, надолго с этим не затягивать. Пора бы уже обратно в человека превращаться.

— Да, ты прав. Но вот как мне теперь жить? — поднял он на меня взгляд, пропитанный болью. — Я ведь, оказывается, любил её. Да, именно любил, а не люблю. Чувствую сердцем, что нет уже Маргариты в живых. Убили её. А кто — хрен знает тех ублюдков. И за что? Тоже неясно. Но я клянусь, что рано или поздно найду их и отомщу!

Он грохнул кулаком по столу, яростно раздувая ноздри.

А я с грустью подумал, что когда воюют боги, да и просто сильные мира сего, то во все стороны только щепки летят. И вот одна такая деревяшка пронзила грудь Шилова, заставляя его сердце обливаться кровью и страдать. Но такова жизнь простых смертных. И она не изменится.

— Достойная цель, но на неё вы можете потратить всю свою жизнь, — хмуро сказал я, чувствуя вкус тлена во рту.

Оказывается, я ещё не разучился сопереживать людям. Более того, во мне будто проснулась небольшая толика вины.

— Да и плевать! — взвинчено выдохнул тренер, сверкнув глазами. — Мне не жаль потратить остаток жизни на то, чтобы наказать убийц Маргариты. Ещё по одной?

— Если вы с таким азартом будете пить эту дрянь, то остаток жизни будет очень коротким.

Мужчина нахмурился, отчего между его бровями пролегла глубокая складка.