Мафиози и его мальчик (СИ)

Ещё через пару недель Андрей получил ещё один «презент» - двухметровое живописное полотно, изображавшее юношу в объятьях зрелого мужчины. Полотно пробуждало неожиданно яркие картины продолжения сюжета, тем более усиливавшиеся длительным воздержанием Андрея. В довершение ко всему к полотну прилагалась открытка: «На его месте мог бы быть ты».

Андрей рухнул на кровать и застонал. Хотелось. Просто хотелось. И Эдуард пока что был единственным, кто в этом смысле действительно вызывал у него интерес. Но если мысль о том, что Эдуард проникнет в его тело, он ещё мог рассмотреть, то мысль о том, что Эдуард проникнет в его жизнь, была абсолютно неприемлема.

И когда вслед картине пришёл очередной звонок с вопросом о впечатлениях, говорить о первой части своих размышлений Андрей не стал, зато постарался как мог подробно объяснить собеседнику суть второй:

- Вы очень интересный человек, Эдуард. И ваши картины… Они на самом деле чудесны. Но я не буду игрушкой. Ничьей. Не важно, как назовёте это вы.

- Я тебя понял, - вопреки словам, голос Эдуарда вибрировал, выдавая его настроение. И ещё через неделю, когда Андрей решил закрыть клуб на переоборудование, вместо заказанной звуковой системы на грузовике прибыла самая мощная, только что появившаяся «Surround Dolby Digital Excellent», которой в России ещё не было.

Андрей колебался. Целых полторы минуты. А потом понял, что есть вещи, против которых нельзя устоять – и распорядился начать установку.

Впрочем, в очередной телефонный разговор он предпринял ещё одну попытку объяснить Эдуарду бессмысленность его действий – и снова без всякого успеха. Казалось, Эдуард и сам наслаждается происходящим.

Подарки продолжали появляться – драгоценные безделушки, техника, живопись и один раз машина.

Самое дорогое Андрей отправлял назад – а вот живопись, как правило, оставлял, считая, что возвращать подобные подарки не очень вежливо.

Стоило признать, что посягательства Эдуарда заметно отвлекали от мыслей о Яре."

"Воспоминания о нём поселились глубоко внутри и высовывались оттуда, когда Андрей оставался один – но, усилиями Эдуарда, случалось такое нечасто. Как правило, он звонил и заводил разговоры – довольно бессмысленные, но от того не менее приятные: о том, что Андрею нравилось, и о том, чего тот хотел добиться в будущем.

Иногда, впрочем, он приезжал, или сам Андрей соглашался встретиться где-то в людном месте. Позиция каждого при этом оставалась неизменна – Эдуард мягко, но довольно упорно давал Андрею понять, что рассчитывает рано или поздно получить ответ. Андрей прямо и открыто говорил, что ответа не будет. Эдуард продолжал считать его слова игрой.

Надоело Эдуарду резко, в один день.

Впрочем, может быть, напряжение копилось в нём уже давно – Андрей не знал.