Маленькие Песцовые радости

Кроме денег и артефактов, там находилось множество компромата почти на все Роды княжества. Причем поставлялся он той структурой, которая должна была работать на Шелагиных. Впрочем, сюрпризом это не стало: фамилия, и не одна, прозвучала при допросе Живетьева.

Чтобы окончательно запутать тех, кто будет искать Живетьева, я предложил под его личиной отогнать машину к вокзалу или к аэропорту, где и оставить на парковке. Одной из причин этого было желание отсюда уехать: к Вьюгиным мы поедем завтра, когда разберутся со всеми внутренними врагами, а в этом ангаре я чувствовал себя словно на бойне — как Греков ни старался аккуратно лишать жизни врагов, в воздухе все равно стоял густой запах крови.

И трупы валялись как попало: где их достало мое оглушение, там они и лежали.

— А потянешь? — скептически спросил Греков. — Магия иллюзий не самая легкая."

"Вместо ответа я изобразил Живетьева в точности таким, как тот выглядел перед тем, как отправиться со мной на Изнанку. Шелагин с Грековым придирчиво изучили, но отличий, если не использовали магию, не нашли.

— Неплохо было бы с живетьевской карты купить билет, — оживился Греков.

— Телефон я пока не уничтожил, код я как-то видел.

В результате он оформил билет на самолет, а я решил долететь до Дальграда, где и исчезнуть. Документы после Живетьева остались, магия в аэропорту при проверке пассажиров не применялась, так что проблем возникнуть было не должно. Греков отнесся к такому варианту с энтузиазмом, возражал только Шелагин, утверждая, что это неоправданный риск, но я пообещал позвонить по прибытии, после чего уехал. С Олегом связался по дороге, сообщил, что со мной все в порядке, но немного задерживаюсь.

Планировал я возвращаться по Изнанке, но уже совсем по темноте, поэтому лишний раз волновать Олега не хотел. Ничего, в самолете высплюсь и восстановлюсь. Хотя нет, спать нельзя — не дай бог, личина слетит.

На душе от всего случившегося было настолько муторно, что обычную Живетьевскую неприветливую высокомерность мне удалось сыграть весьма естественно и ко мне никто не лез. На моей поездке мы не экономили, взяли самый дорогой билет, и теперь я сидел в зоне, в которой, кроме меня, никого больше не было.

Но поспать, даже если бы это мне пришло в голову, не получилось бы: постоянно шлялись стюардессы с тупыми вопросами. Отвечать было чревато — не настолько хорошо я изображал чужой голос — поэтому все вопросы я игнорировал или отвечал высокомерными жестами.

В аэропорту я нагло взял такси и все в том же виде Живетьева поехал к дому его бабушки. Правда, совсем уж наглеть не стал: когда дом стало видно, я имитировал звонок на свой телефон, знаком остановил такси и вышел.