Маленькие Песцовые радости

— А кто, кроме меня, сам посуди? Некому же.

Владик был чрезвычайно горд своими выкладками, поэтому жестоко оскорбился, когда их не приняли во внимание и ему пришлось поехать с тетей Аллой. К счастью, не с нами рядом: для перевозки арестованных использовались две машины сопровождения.

Все это происходило на глазах у деда, который и без того чувствовал себя неважно. Целительские поддерживающие заклинания, на которые не скупился Лебедев, не смогли в достаточной степени выправить ситуацию. Дед выглядел так плохо, что целитель перед нашим уходом предложил ему отправить в целительский сон, который позволил бы успокоить расшатанные нервы.

— Некогда мне спать, — проворчал дед. — Александр Павлович, понимая всю степень тяжести моей вины, тем не менее хочу обратиться к вам с просьбой.

— Слушаю вас, Василий Дмитриевич.

— Не могли бы вы поспособствовать ускорению развода моего старшего сына? — попросил дед — Как подумаю, что своими руками ввел в дом змеищу, которая всех перекусала, то…

— Хорошо, Василий Дмитриевич, — согласился Шелагин и сразу принялся куда-то названивать.

— Только ты имей в виду, что дядя Володя свой выбор сделал, — на всякий случай предупредил я деда.

— И сейчас у них с Елизаветой Николаевной более-менее все наладилось. Если ты не хочешь потерять еще и старшего сына…

— Я тогда уже был согласен, — поник головой дед. — Позвони ему, пусть приедет. И с этой, как ты там ее назвал?

— Елизавета Николаевна.

— С Елизаветой Николаевной. — Он устало прикрыл глаза. — Благословлю их, пока еще жив.

— Не настолько у вас плохое состояние, чтобы думать о смерти, — заметил Лебедев.

— Душа болит, — пожаловался дед.

Дяде Володе я позвонил, рассказал, что случилось, и попросил приехать с Елизаветой Николаевной.

Не только для того, чтобы получить благословение, но и чтобы присмотреть за дедом, который сегодня открыл глаза на то, чего раньше в упор не видел, и получил ударную дозу отрицательных эмоций. Конечно, Лебедев много чего сделал и зелье регенерации я оставлю, но деду сейчас нужно человеческое участие. Насколько я его знаю, если останусь, для него буду лишь дополнительным источником переживаний. Символом совершенной ошибки.

Оставлял я его все равно с неспокойным сердцем, хотя и выглядел он куда лучше, чем когда мы его обнаружили в кровати.

Даже какой-никакой румянец появился. Шелагин заметил мое беспокойство и попросил Лебедева задержаться на пару дней за дополнительную плату. Тот согласился, за что я был им обоим очень благодарен."

"Поскольку Лебедев остался в Горинске, то, стоило нам отъехать от особняка Вьюгиных, я сразу спросил:

— Здесь забрали тех, кто за Проколом приглядывал?

— Именно так, — подтвердил Шелагин. — Твоего бывшего тренера тоже прихватили, если это тебе важно.

— Не знаю.