Малыш от мажора

— Что было потом? — спрашиваю у Никиты.

Обхожу его и встаю теперь перед ним. Снова обвиваю руки вокруг его талии.

— Потом я восстановился после всех повреждений и покинул больницу. Мы поехали к ней.

Никита замолкает.

— А потом?

Черт. Что, если он сейчас скажет, что все же спал с ней? Хотя это уже неважно.

— Потом я поблагодарил ее за то, что она поддерживала меня, и сообщил, что передумал быть с ней.

— И…как она восприняла новость?

— С ней случилась истерика, а потом припадок. Бешенства. Я никуда не ушел тогда, остался с ней, вызвал ее брата, чтобы узнать, какие таблетки или уколы могут ее успокоить.

К общем, с ней к тому времени все было плохо, и она уже некоторое время находилась под наблюдением. Я получил телефон врача, чтобы вызывать его, когда припадок снова повторится.

— И ты остался с ней?

— На некоторое время. И совсем скоро выяснил, как именно произошла авария, а я все гадал. Ее брат, тот еще отморозок, который ловил каждое ее слово, всю жизнь занимался машинами. И, знаешь, что. Она пообещала, что они убьют и тебя. Точно также, как хотели убить меня.

Я вздрагиваю.

— Но ты можешь не волноваться. Почти сразу после этого произошла авария, в которой погибли она сама и ее брат.

Закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

Дышу, дышу.

Слишком много информации, от которой я просто задыхаюсь.

— Может быть, воды? Или чая? — спрашивает Никита и его голос звучит глухо.

— Да, если можно.

— Я сейчас схожу в кухню и принесу.

— Нет, стой, — вцепляюсь в него, — пойдем вместе.

Радио няня молчит, значит ничего не мешает нам спуститься на первый этаж и заварить себе чай.

— Пойдем."

"Никита берет меня за руку, и мы спускаемся вниз, предварительно все же заглянув в детскую, чтобы убедиться, все в порядке и Машуня сладко посапывает в кроватке.

Я нахожусь под таким впечатлением от его рассказа, что едва ориентируюсь в пространстве, тем более в такой полутьме. Но Никита следит за тем, чтобы я не свалилась и не пересчитала ступеньки своим задом.

Все, что он рассказал… это будто другая реальность. Я в шоке, в полном шоке.

Никита хочет включить свет, но я его останавливаю. Не люблю путать день с ночью, я потом плохо ориентируюсь во времени.

Но на кухне у нас стоит торшер. Я включаю его сама и помещение заливает приглушенный неяркий свет.

— Вот, так будет лучше, — говорю ему.

— Ладно, мне без разницы, хоть полная темнота.

Никита проходит к чайнику, доливает воду и включает его. Поворачивается ко мне.

— Сонь, где у вас тут чай?

— Сейчас, — киваю и подхожу к нему.

— Вот, здесь.

Тянусь к одному из шкафчиков и достаю целую коробку разных чаев.

— Большой выбор.

— Да, тетин сын присылает из путешествий. Ник, слушай….

Я все думаю, как задать интересующий меня вопрос. Мне тяжело решиться. Но мне надо знать. Пока идет разговор на эту тему.