Малышка (СИ)

Хорошо, амеба, я ведь и правда хотел по-хорошему.

Глава девятнадцатая: Ени

Я его убить готова!

И любить тоже!

И осознание того, что этот бабник, эгоист и циник нашел лазейку в мою тихую и уютную раковину рвет меня в клочья. Странно, что я до сих пор не подобрала юбки и не сбежала куда глаза глядят, а ля Джулия Робертс в «Сбежавшей невесте». По крайней мере чувствую себя именно так: если бы Костя вовремя не вмешался, я бы, кажется, пала так низко, что мое «да» в ответ на доберманское предложение было бы позорно громким.

Слава богу, Костя среагировал мгновенно. Но не слава богу, что и у Рэма реакция не подкачала. Короткая перепалка — и в следующую секунду он хватает Костю за шиворот и волочет в сторону двери. Тапочек брыкается, пытается освободиться, но Рэму каким-то образом удается держать одной рукой. Консультанты в магазине чуть не писают кипятком от такого зрелища: готова спорить, не каждый день они видят, как брутальный мачо мутузит красавчика. Моя теория подтверждается: как только Рэм и Костя исчезают за дверьми, все до единого, толкаясь и сбивая друг друга с ног, бросаются к окнам. Слышу оживленное обсуждение — в этой битве носорога и оленя симпатии явно на стороне первого.

Я же так и стою на дурацком помосте, не имея в запасе даже пары капель моральных сил, чтобы уйти. Кажется, стоит сделать шаг — и мои ноги треснут, словно спички. В голове сплошная каша, в душе — раздрай, а на губах… улыбка? Трогаю пальцами складки в уголках губ — в самом деле, улыбаюсь. И плачу одновременно. Нет, нет, нет, этого всего — слишком много для меня одной. Это мне совсем не нужно, это не то, чего я хочу.

Обхватываю себя руками, скребу ногтями плечи, пытаясь соединить вместе края моей безопасной раковины, но ничего не выходит. Она трещит, крошится, распадается на такие мелкие кусочки, что потребуются не один день или даже месяц, чтобы собрать их вместе.

Дверь открывается — и Рэм идет ко мне. Как? Неужели все кончилось? Где Костя?

— Я тебя убью, если хоть пальцем меня тронешь, — предупреждаю я. Голос дрожит, зуб на зуб не попадает.

— Да по хрену! — взрывается он, обнимает мое лицо ладонями, словно я самый ценный трофей в мире — и жестко, до боли, до вкуса крови во рту, атакует мои губы поцелуем.

Я бью его: колочу по груди, по плечам, ногтями впиваюсь ему в волосы, но правда в том, что на самом деле это лишь отчаянная попытка спастись от того, что меня разрушает. Его губы слишком требовательные, его пальцы у меня на щеках шершавые, жесткие, а наш поцелуй на вкус как Кровавая Мери: обжигающий, горький, пьяный.

— Я задыхаюсь, задыхаюсь… Не дай мне умереть, пожалуйста, — молю я. Кажется, сердце вот-вот остановится.

— Дыши мной, — приказывает мой доберман.

И я сдаюсь на милость победителя.