Мама по принуждению

Растерянно осматриваюсь в машине и нажимаю кнопка за кнопкой, чтобы снять блокировку двери, но мне это никак не удается. В конструкции автомобилей я практически не разбираюсь, зато быстро понимаю, как открыть окно. Нажимаю на кнопку, жду, пока стекло опустится и вылезаю через него.

Как Адам мог оставить меня в машине? Неужели он и правда думал, что я буду послушно сидеть, не зная, что с моим ребенком. Думать о плохом не хочу и не буду, хотя слезы так и катятся по щекам. Весь наш этаж объят огнем, люди в панике выскакивает из дома. Кто-то даже перехватывает меня и пытается сказать, чтобы я даже не пыталась туда идти, ведь дом скоро разрушится.

— Там мой ребенок! — кричу и вырываюсь, напоследок замечая сочувственное лицо жильца дома.

Не нужно мне сочувствовать!

Я уверена, что с моим сыном все в порядке. Как и с Еленой Эдуардовной.

У входа в подъезд мне не дают войти. Люди выбегают и выбегают, я не могу даже пробраться. Удивительно, как это удалось Адаму.

Наконец, толпа уменьшается, и я направляюсь внутрь. На первых этажах даже дыма нет, но стоит мне подняться выше, как в нос ударяет запах гари. Я прислоняюсь к стенке, когда мимо меня пробегает женщина с маленькой девочкой.

— Спасайтесь, — кричит она, но не останавливается.

Мне хочется закричать или заплакать, потому что уже на десятом этаже мне становится нечем дышать, а видимость никакая. Куда идти дальше, да и есть ли смысл? Я начинаю быстро спускаться, один этаж, второй, третий..

— Ангелина? — слышится сзади. — Какого черта ты тут делаешь?

Ответить я не успеваю, потому что раздается еще один взрыв и Адам, подхватив меня под локоть, начинает бежать с удвоенной скоростью. На улице нас встречают пожарные и служба спасения, неподалеку стоят кареты скорой помощи и полиция. Я растерянно осматриваюсь по сторонам, надеясь увидеть там Елену Эдуардовну с Родионом, но их нигде нет.

— Адам, — я дергаю его за руку, вынуждая остановиться. — Ты так и не добрался до квартиры?

— Там все в огне, — глухо говорит он. — Не пробраться.

Он резко останавливается, потом достает телефон, кому-то звонит, а я подбегаю к спасателям и говорю, что в такой-то квартире остался мой сын с няней. Они киваю, выслушивают других людей, но не спешат никуда идти. Что же они стоят! Пусть спасают их, сейчас же!

Я нахожусь в каком-то шоке, смотрю впереди себя и ничего не вижу, не понимаю, что происходит. Адама я теряю из виду, как и остальных. Мой мозг отказывается воспринимать информацию и мысленно я возвращаюсь на пять часов ранее. В момент, когда Елены Эдуардовны не было в квартире, а я кормила своего сына, укутывала его после обеда и укрывала одеялом.

— Вам плохо? — до меня долетают чьи-то слова, а после я чувствую, как меня трогают за плечи и куда-то ведут.

— Девушка, — уже другой голос.