Мама по принуждению

Организм тоже слабый, донором она не будет… Ищи.

Несмотря на его сложное состояние, он умудряется раздавать команды.

— Раньше позвонить нельзя было? Ты едва дышишь, крови потерял много, я не полезу в рану, нужно переливание, аппаратура, и срочно. Я не стану это здесь делать."

"— Послушай, — Адам резко подается вперед и дергает мужчину за рубашку. — Ты это здесь сделаешь, даже если я сдохну, понял? Здесь и сейчас. Давай. Жди кровь и тычь свои капельницы тут.

После этого Адам отпускает врача и откидывается назад. Ему явно не хватает сил.

— Придурок.

— Ты знаешь, где мед.

кабинет. Штативы, системы, лекарства, там все есть. Даже аппарат этот, — тихо говорит Адам. — Пищалка ваша больничная есть, но я никуда не поеду.

— Тогда вставай и пошли туда. Здесь я точно не сделаю. Помогай, — а это уже мне.

Я срываюсь с места и подхожу ближе. Помогаю доктору подхватить Адама, когда тот едва держится на ногах. Уже у кабинета он теряет сознание, врач чертыхается, а я открываю дверь, и в нос тут же ударяет запах медикаментов. Здесь и правда, как в больнице, точнее, как в реанимации: большая кровать, аппаратура, трубки, тумбочки с лекарствами и белые стены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твою мать! — произносит доктор, когда Адам теряет сознание. — Плохо все.

Мы вместе укладываем его на кровать, я едва дышу и нервничаю, мужчина снова кому-то звонит, матерится и видно, что не знает, что делать.

— Моя кровь подходит, давайте переливание, — кажется, я наконец прихожу в себя и понимаю, что на кону — жизнь человека. Пусть и того, кто без раздумий разрушил мою.

— Не-е-е-ет, — тянет мужчина.

 — Знаешь, что он со мной потом сделает?

— Если он умрет, думаю, будет хуже.

— Да ж… ладно, ложись, — он указывает на кушетку рядом. — Давай, поторапливайся, а то и правда откинется.

Глава 21

— Ты как? — спрашивает доктор после того, как я едва не потеряла сознание от укола в вену и установки устройства для переливания крови. — Я Павел, кстати.

— Мне уже лучше, — слабо отвечаю и делаю глубокий вдох.

— Ты при родах много крови потеряла?

— Нет, да и больше двух недель уже прошло.

Павел кивает и проделывает то же, что и со мной, с Адамом.

Когда тонкая струйка крови течет от меня к мужчине, я стараюсь расслабиться и убедить себя в том, что поступаю правильно. Отчего-то желание вырвать иголку, встать и сбежать, становится сильнее, а когда я вспоминаю чего лишилась, даже приподнимаюсь.

Правда, бросив взгляд вправо, замечаю бледного, изможденного Адама, который, к тому же, без сознания. Вся решительность мигом улетучивается. Я ведь не он, я умею поступать по-человечески. Закрываю глаза и начинаю думать о сыне.