Марь

Он меня с собой в операционную брал с первого курса. На втором я ему уже ассистировала. А потом… — Она замолчала, потому что и так было ясно, что случилось потом. Потом случилась война. Папа ушел на фронт, мама погибла, а они с Катюшей оказались на болоте.

— Ляг, поспи, — сказала баба Марфа, придвигая к себе чашку. — Как придет Серафим, я тебя разбужу. А пока отдохни.

Серафим пришел в полдень. С утра зарядил мелкий дождь, и Серафим в насквозь промокшей одежде выглядел понуро.

— Ну, что там? — спросила баба Марфа после того, как он выпил большую чашку чаю.

— Ищут, — сказал Серафим, а потом добавил: — А меня Марь позвала, велела к тебе идти.

Что-то случилось?

— Случилось. — Баба Марфа кивнула. — Отведи Стэфу к болотному дому, покажи путь."

"Другой бы непременно спросил: зачем Стеше к болотному дому? Что такого случилось, из-за чего нужно идти на болото в такую ненастную погоду? Серафим спросил другое:

— Когда пойдем?

— Сейчас, — опередила бабу Марфу Стеша. — Я только соберу все самое необходимое.

— Я уже все собрала, — сказала баба Марфа. — Ступайте. До темноты вы должны вернуться. Если немцы явятся раньше, скажу, что ты была в деревне, относила Серафиму сбор от кашля.

Серафим, ты понял?

— Так и было, — ответил Серафим с улыбкой. — У Санечки температура и кашель. Ему нужны травки.

— Кто такой Санечка? — спросила Стеша.

— Мой племянник — сын моей младшей сестры. Он еще совсем маленький, ему три года. Ты приносила ему сбор, Стэфа.

Стеша молча кивнула. Это было хорошо, что в отличие от нее, баба Марфа продумывала все варианты. Сама она могла думать только о раненом и совсем не думала о собственной защите и безопасности.

— До темноты ты должна быть дома. Ясно? — Баба Марфа сняла с вешалки тяжелый брезентовый плащ с капюшоном, протянула его Стеше, а потом продолжила, не дожидаясь ответа: — Хорошо, что дождь. В такую погоду они на болото не сунутся. Ступайте, не теряйте время!

Словно услышав слова бабы Марфы, дождь усилился. Земля под ногами хищно чавкала, брызги холодной грязи летели в лицо, и Стеша не успевала их стирать. Серафим дождя словно бы и не замечал. Он шел бодрым шагом, по-аистиному высоко поднимая ноги. В одной его руке была корзинка с провиантом, а во второй — посох.

Посохом он почти не пользовался. Серафим словно и в самом деле чувствовал болото, словно точно знал, на какую кочку можно поставить ногу, а какая может оказаться смертельной ловушкой. Стеша тоже чувствовала. После болезни болото начало восприниматься ею по-другому: не как что-то чужое и страшное, а как привычное, хоть и опасное.

Они с Серафимом шли след в след, поэтому поговорить не получалось. Шум дождя заглушал другие звуки, а кричать на болоте Стеше казалось неправильным.