Марь

— Это моя внучка Стефания.

— Стефания, — задумчиво повторил немец. — Красивое имя!

Он осмотрелся вокруг и, не спрашивая разрешения, уселся на стул. Аккуратно положил на стол шляпу и перчатки. Голова его была абсолютно лысой. Баба Марфа едва заметно потянула Стешу за рукав кофты подальше от стола и сидящего за ним человека.

— Откуда фройляйн? — спросил немец светским тоном, словно был приглашен на званый ужин. А не ворвался в дом силой.

— Из города, — ответила баба Марфа.

— Не знал, что у вас есть такая прелестная внучка, фрау Марфа. — Голос немца был вежливо равнодушным, а во взгляде, которым он окинул Стешу, читалась легкая задумчивость.

— Чего тебе надо, Герхард? — спросила баба Марфа. Сама она за стол не садилась, осталась стоять.

— Да вот, зашел по старой памяти. — Он растянул тонкие губы в улыбке. Улыбка была такой же равнодушной, как и голос. — Можно сказать, соскучился. Вы не рады меня видеть, фрау Марфа? А я вот очень рад встрече с вами! Двадцать лет прошло, а я все помню. Если бы вы меня тогда не спасли, не вытянули из трясины, не было бы ничего вот этого. — Его рука взлетела вверх, как у дирижера, описала в воздухе полукруг.

Стеша не поняла, что он имел в виду. Она вообще мало понимала происходящее. Откуда у деревенской бабки такой знакомый? И почему он явился в гости под покровом ночи в сопровождении автоматчиков?

— Я смотрю, фройляйн Стефания не понимает, что происходит. — Немец снова улыбнулся. — Позвольте, я внесу ясность? — Это был риторический вопрос, потому что продолжил он, не дожидаясь разрешения: — Меня зовут Герхард фон Лангер. Мы, милая фройляйн, познакомились с вашей бабушкой двадцать лет назад при весьма загадочных обстоятельствах.

— Так уж и загадочных, — проворчала баба Марфа.

— Вы правы, я выбрал неверное определение. Сказывается долгое отсутствие языковой практики. После кончины моей дражайшей тетушки Ханны мне не с кем разговаривать по-русски. Да, моя двоюродная тетка была родом из России. Она покинула родину во времена красной смуты. — Фон Лангер поморщился, давая понять, как относится к тем событиям. — Признаюсь, это родство не особо способствовало моей карьере, — продолжил он, — но я всем сердцем любил Ханну."

"— Как она умерла? — перебила его баба Марфа. Лицо ее в неровном свете керосиновой лампы сделалось похожим на уродливую маску.

— Ханна покончила с собой. — Со скорбной миной на лице Фон Лангер скрестил на груди руки.

Стеше, превратившейся в слух, показалось, что баба Марфа вздохнула. Наверное, все-таки показалось. Какое дело ее бабке до какой-то эмигрантки, не нашедшей покоя на чужбине?

— В последние годы жизни ее мучили кошмары.

— Ее мучила совесть, а не кошмары, — сказала баба Марфа неожиданно резко.

— Как знать. — Фон Лангер пожал плечами.