Марь

Правильное слово он нашел сам: — Первобытное! Нечто, что роднит его с вашим болотом. Если вы понимаете, о чем я…

И снова ответом ему стало недоброе молчание. Баба Марфа словно не слышала его, словно думала о чем-то своем.

— Тетушка Ханна очень любила это место, проводила у пруда все свободное время. А времени в последние годы жизни у нее было предостаточно. Она вошла в воду на рассвете, когда никто из прислуги не мог ни увидеть ее, ни остановить. Тетушка хотела, чтобы Она забрала ее к себе, явила милосердие. Она была под водой не меньше двадцати минут. По крайней мере, так рассказал спасший ее садовник. Он пришел на пруд порыбачить. Я позволяю слугам такую вольность. — Фон Лангер снова улыбнулся. Это было механическое мимическое движение, в котором не было ни единой человеческой эмоции. — Он просидел с удочкой не меньше четверти часа, прежде чем тело тетушки Ханны появилось на поверхности. Она всплыла, фрау Марфа! Всплыла, как непотопляемая субмарина. В самом центре пруда, лицом кверху. Садовник, добрый человек, бросился в воду, хотя позднее признался мне, что не чаял увидеть госпожу живой. Но тетушка Ханна была жива, лишь повторяла, что это ее Голгофа, наказание. Что Она отказывается простить ее и принять в свои объятья. Больше тетушка не пыталась подойти к пруду. Она даже перестала принимать ванну, все кричала, что вода протухла и пахнет гнилью.

— Гнилью, — с горькой усмешкой повторила баба Марфа.

— А потом тетушка сказала, что раз Она от нее отвернулась, то ей придется обратиться к тому, кому однажды уже приносила жертву. Она сказала, что он не сможет ей отказать.

— Хватит! — сказала баба Марфа неожиданно резко."

"— И он ей не отказал. — Фон Лангер продолжил как ни в чем не бывало. — Он явил ей свою милость.

У Стеши от этого странного и одновременно страшного рассказа пересохло во рту, а по хребту скатилась холодная капля.

— Тетушка Ханна нашла в сарае керосин, вылила на себя всю канистру и воспользовалась моей зажигалкой.

За стеклами круглых очков Герхарда фон Лангера полыхнуло пламя. На какое-то мгновение Стеше показалась, что она видит в них отражение мечущейся, объятой огнем женской фигуры. А потом наваждение исчезло.

— Мы очень долго не могли погасить огонь. — Голос фон Лангера звучал ровно, словно он вспоминал какой-то малозначимый эпизод своей жизни. — Тетушка не давалась, не подпускала нас к себе. Она была похожа на живой факел. Я видел горящих заживо людей, фрау Марфа, и точно знаю, что человеческая плоть не может гореть так долго, что у всего есть свой предел. Но тетушка Ханна горела ровно двадцать три минуты. Я засек время из научного любопытства.

Научного любопытства… Стешу замутило, в нос шибанула едкая смесь керосина, дыма и горелой плоти.