Марь

Вместо ответа Стэф вытащил из кармана ключи, решительным шагом направился к широкому крыльцу. Крыльцо было новое. Сосновые доски успели потемнеть, но еще не сравнялись цветом со стенами. А вот дверь, сделанная из толстых дубовых досок, явно была старая. Стэф положил руку на отполированную тысячами прикосновений, сияющую в скупых солнечных лучах дверную ручку. На ручке не было даже намека на ржавчину. Она выглядела так, словно каждый божий день кто-то касался ее, нажимал, опускал вниз в попытке войти внутрь. По позвоночнику пробежал холодок. А может, и не холодок, а подувший со стороны болота ветерок.

Стэф вставил ключ в замочную скважину и нажал на ручку, Дверь открылась беззвучно. Смотритель не зря ел свой хлеб: он на самом деле присматривал за старым домом. Пусть даже дом этот и пустовал уже много лет. Внутри пахло пылью, нагретой солнцем древесиной и сухими травами. Через небольшое оконце в полутемные сени пробивался свет. И этого света хватало, чтобы разглядеть стоящий в углу дубовый табурет, вешалку на стене и вбитый в дверь железный крюк. Крюк заинтересовал Стэфа особенно. Если бы дом находился не на краю болота, а где-нибудь у подножия Альп, Стэф предположил бы, что крюк нужен для чего-то уютно-веселого. Например, чтобы вешать на него коньки, вязанки острого перчика или рождественский венок. Но зачем он здесь, на этой крепкой, с виду несокрушимой двери? Ареса, похоже, не мучили такие вопросы. Он повесил на крюк свой рюкзак и протопал внутрь.

Дом состоял из трех комнат. Передняя наверняка служила прежним хозяевам одновременно столовой и гостиной. Стэф не знал, когда в последний раз пользовались печью, но блага цивилизации тут имелись. Вдоль одной из стен расположились кухонный гарнитур, холодильник и электрическая варочная панель, а на дубовой столешнице стояли микроволновка и кофеварка. Вся бытовая техника была современной, известных брендов. Удивительным образом она весьма удачно вписывалась в интерьер и не диссонировала с печью. У окна стоял обеденный стол и четыре стула. Мебель была массивной, основательной и вневременной. На окне висели не расшитые занавески, какие Стэф не единожды видел в деревенских домах, а шторы из неожиданно плотного, почти не пропускающего свет материала. Apec раздвинул их и распахнул окно, впуская внутрь свежий утренний воздух.

— А ничего так! — сказал он радостно. — Я думал, внутри будет труха какая-нибудь, а тут цивилизация! — Он погладил ладонью до блеска отполированную столешницу. — Одного не пойму: как это добро удалось сохранить в целости и сохранности? Место ж глухое. Почему домик до сих пор не обнесли?

Стэфа тоже интересовал этот вопрос. Жизненный опыт подсказывал, что оставленное без присмотра жилище очень быстро привлекает к себе внимание мародеров.