Маруся и близнецы

Тогда что там было за чувство? Старался не заржать?

А дальше… было внезапное. Маруся с этим Максимом стали «гулять».

Это означало, что в компании друзей она теперь сидела у него на коленях, он провожал ее до дома, а там целовал на прощание. Не делая попыток даже облапать, как Жора.

Учитывая, что был он старше Маруси на шесть лет, выглядело это с мужской точки зрения близнецов очень странно.

— Венера у него, что ли? — спрашивал умудренный опытом, почерпнутым из интернета, четырнадцатилетний Никита.

— Нет, боится, что залетит и придется жениться — отвечал не менее опытный Макар."

"Вечер, когда Маруся решила отдаться своей любви, пользуясь тем, что их пригласили на день рождения в чей-то огромный загородный дом с множеством укромных уголков, близнецы читали, не дыша.

Вслух. По очереди. Не пропуская ни строчки.

Не забывая орать «ФУУУУ» когда она описывала, как положила руку Максима себе на грудь и «БУЭЭЭЭ», когда тот положил ее ладонь на «что-то твердое под джинсами».

Потом Максим спросил «У тебя это первый раз?» и она сказала «да».

— Дура-а-а-а-а! — завопили они хором.

По их мнению такой позор, как девственность в восемнадцать надо было скрывать всеми силами. Сами они твердо решили попробовать наконец секс не позже пятнадцати.

А вот дальнейшее они действительно запомнили наизусть.

Что и решили продемонстрировать спустя шесть лет.

— «Он посадил меня к себе на колени. Задрал футболку с лифчиком. И начал сосать грудь», — процитировал Никита свою любимую часть.

Где-то с момента прочтения этого Марусиного приключения у него появилась навязчивая идея пососать женские соски. Он разглядывал грудь девиц в порнухе гораздо внимательнее всех прочих анатомических подробностей, выбирал себе девушек с сиськами побольше и первым делом рвался облизать соски, оставаясь наедине с подружкой. Иногда забывая даже о банальных поцелуях. Почему-то ему хронически везло на девчонок, которые готовы были отдаться во всех позах, но ласкать грудь ртом считали извращением — это же напоминает мать с младенцем!

— «У него стали мутные глаза. Но я все равно хотела еще. Расстегнула его джинсы и засунула туда руку. Там было что-то горячее. Почему-то стало стыдно».

Макар пробормотал эти строчки, запавшие ему в память на долгие годы, прямо на ухо Марусе, невольно сглотнув на слове «стыдно». Не раз и не два он потом смотрел на тонкие пальчики Маруси, держащие яблоко, ложку или телефон и представлял, как она обхватывает ими его член и прячет лицо у него на груди, смущаясь.

— «Я не знала, что делать. Максим подождал немного и убрал мою руку. Прижал меня крепко к себе. Я почувствовала его член сквозь джинсы и мои трусы», — Никита пропустил руку под спиной у Маруси и перевернул ее на себя.