Матабар (СИ)

Опасность ушла и адреналин, питавший его все это время, уходил вместе с ней.

— Арди, — Анна опустилась рядом с ним. Её голос полный тревоги и искренней заботы. — Светлоликий! Ты весь в крови!

В своем обычном прогулочном наряде — платье с закрытым декольте и высоким воротником, подпоясанным широким ремнем. Внизу юбки были распороты и подшиты, а под ними виднелись плотные штаны, заправленные в высокие рабочие ботинки. Широкополая шляпа скрывала её голову от солнца, но из-за золотых волос казалось, будто она и есть — солнце.

Она взяла оброненный Арданом нож и начала резать юбки на лоскуты, после чего сворачивала их в валики и прижимала к ранам.

А Ардан не мог отвести от неё взгляда.

Лицо с мягкими чертами, густые брови, алые губы и слегка румяные щеки. Её вид, отчего-то, всегда заставлял Арди ненадолго задерживать дыхание.

— Не шевелись, — она хотела было дотронуться до него, но отняла руку, словно боялась сделать еще больнее. — Я отправила остальных в поселок. Скоро придет помощь. С тобой все будет в порядке.

— Со мной и так все в порядке, — прохрипел Арди, после чего посмотрел прямо в глаза подруге. — Спасибо, Анна.

Та только кивнула.

— Я хотел пригласить тебя на фестиваль и…

— Помолчи, Ард, — перебила Анна, но её дрожащий голос выдавал девушку лучше любых других знаков. — Обязательно пригласишь. А я тебе спою.

— Честно?

— Разумеется.

Анна умела петь и делала это очень красиво, пусть и редко. Каждый фестиваль её просили спеть или сыграть, но на памяти Арди она соглашалась всего один раз и то — для своего отца, которого очень любила. Да, Тимофей Полских вызывал у всех, кто его знал, противоречивые чувства, но вот чего не отнимешь у фермера-скряги, так это его безмерной любви к дочери.

— А вдруг… — Арди сбился. — вдруг я…

— Никаких вдруг, — Анна так яростно закачала головой, что с неё слетела шляпа.

— Я бы хотел услышать…

Она посмотрела ему в глаза. Такая красивая и такая далекая…

— Хорошо.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, отправляя в полет последние, самые яркие и самые пылкие из лучей. Мягкий прибой ручья заменил ей рояль, а отражающееся в глазах солнце — свет костров, которые уже горели на лугу, где праздновали горожане.

Стоило ей начать петь, как Арди ощутил теплые и нежные объятия, в которые его заключал голос девушки.

Мелодия песни оказалась проста и ненавязчива — настоящая услада для его встревоженного сознания.

Давным — давно в горах высоких

Жил полный мудрости народ .

Охотники без грусти и тревоги

С природою кружили хоровод .

Но вот пришли железные дороги ,

Пыль, грохот и ученых привезя.

И властью беспощадных технологий

Жизнь мирную навек преобразя .

Арди прикрыл глаза, позволяя песне смыть с себя все, что произошло с ним за последние даже не дни, а годы.