Матабар (СИ)

* * *

— Увидимся завтра?

Она стояла в окружении нескольких ковбоев, в то время как остальные уже скакали через всю ферму к дому Полских — принести радостную весть, что с Анной все в порядке. Ардан смотрел на её лицо, вглядывался в глаза и впервые с, пожалуй, раннего детства понимал, что чувствует нечто такое, чему не знал нужных слов для описания.

— Пойдем, Анна, — поторопил девушку старший из работников фермы.

Они встретили всадников примерно через час после того как… после того, как отправились с ручья обратно в город. И всю дорогу с кряжа до фермы не могли обмолвиться ни словом.

Лишь украдкой бросали друг на друга взгляды и прятали глупые улыбки.

— А? — дернулась Анна, а потом ответила. — Да, разумеется, Гарий. Пойдем.

Гарий развернул коня и они начали удаляться по ту сторону изгороди. Анна повернулась к нему и Ардан широко улыбнулся.

— Конечно увидимся, — произнес он одними губами.

Улыбнулась и Анна. Она легонько ему кивнула, а затем скрылась под холмом.

Арди постоял еще немного, после чего повернулся и направился домой. Вдали еще горели огни фестиваля и слышался смех, веселые крики, песни и эхо танцев.

Люди праздновали окончание сезона, а вместе с этим и взросление своих детей, закончивших в этом году школу и провожали их в новую жизнь. Из десяти выпускников в городе остается, обычно, лишь пятеро — остальные отправляются испытать удачу.

В течении года вернутся двое; еще один — после пятилетних мытарств; предпоследний из уехавших обязательно поймает попутный ветер и заведет семью в городе по-больше, или даже в самом Дельпасе. А последний из пятерки авантюристов вскоре перестанет подавать о себе весточку, и его родители будут долго всем рассказывать о его или её успехах, скорее чтобы успокоить самих себя, чем просто похвастаться.

Странно, что Арди сейчас думал именно об этом…

Он шел по залитой лунным светом тропе, ведущей к окраине Эвергейла и его сердце пыталось отправиться в пляс, пьяное от тонкой эйфории, подаренной ему проведенным часом на берегу ручья. Лицо обдувал хрустящий от ночного мороза воздух, овеянным сладким ароматом дикой сирени, сопровождавшей путника вдоль тропы.

Мир вокруг казался более живым, чем когда-либо прежде, его цвета пестрили — будто ночь, каким-то волшебным образом, купалась в том же сиянии, что наполняло в этот момент душу Ардана.

Под аккомпанемент тихого эха его шагов, отдающегося в тишине, мысли Арди кружились ворохом сорванных ветром осенних листьев. Прикосновения Анны все еще ощущались на его коже, а смех звенел в ушах таинственными песнями фае.

Если бы рядом оказался Скасти, он бы наверняка сказал что-то про « весенний гон» и « время звериных свадеб».