Матабар (СИ)

Как на рассвете, когда сон едва-едва оставляет тебя на тропе Духа Дня, но не спешит покидать окончательно, даря последние секунды на границе суровой реальности и сказочного забытья.

Арди повернулся к рыси.

— Шали?

Та легко скользнула по пенистым гребням быстрого ручья, как если бы те оказались тверже каменной земли. Она подошла и опустила голову на плечо юному охотнику. Тот вдохнул запах её шерсти и разум закружился от аромата свежей хвои; от того, как трава по юной весне дурманит обещанием скорого солнца и тепла; как горные ручьи несут с собой прохладу, но не злую и вредную, как зимой, а нежную и ласковую.

Рядом на землю опустился и медведь. Он подпер Арди боком, позволяя тому зарыться в густую шерсть. А на плечо юному охотнику забралась белка. С забавным узором в виде пол… пятен.

— Скасти, — прошептал Арди.

Он помнил их. Помнил своих друзей. Как они играли дни и ночи напролет. Как смеялись и веселились. Как Скасти вечно их разыгрывал, придумывая такие дурацкие, но смешные, пусть порой и обидные, шутки. Как Гута беззаботно болтал о том и сем, не замечая, как иногда на него рычит мудрая Шали, знающая, казалось, все и обо всем.

Арди зарылся лицом в их шерсть, обхватил лапами настолько, насколько только смог со своим маленьким телом. Он вжался в них, будто надеясь, что за их именами и образами откроется что-то еще. Что-то очень важное. Что-то, что, как ему казалось, он забыл в одном из своих снов. Но вновь, как это порой бывало после особенно громких ночных гроз, он услышал внутри слова Эргара:

« Побудь в этой шкуре еще немного… позволь себе не испытывать тяжести человеческого сердца.

»

И они, эти слова, как и всегда, укутали его теплым покровом, забирая дурные мысли и тревоги, делая их чем-то, что казалось проблемами завтрашнего дня. А ведь завтра в Алькаде наступало каждый раз, а сегодня почти никогда не заканчивалось.

— Я так вам рад, — прошептал Арди. — так рад…

Он не видел, как странные звери, пахнущие природными явлениями, переглянулись. Не видел, как Скасти потянулся лапкой к груди человеческого мальчика, облаченного в шкуры, раскрашенного землей и каменной крошкой на манер ирбиса.

И как Шали коротко рыкнула на белку, одними глазами произнеся: « Еще не время. Это только первая весна. Впереди еще пять».

Как суровым молчанием Гута согласился с рысью и Скасти ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что его маленький друг живет лишь с половиной своего сердца.

Арди так и не понял, сколько времени они провели так — в тесном клубке из шерсти, лежа на галечном берегу быстрого ручья. Может час, может три, а может и больше.