Мажор для профессора

Радости было, как у детей при виде новой игрушке. Наблюдал, как парни отдыхают и медленно напиваются. Так себе учитель, но они взрослые люди, всем больше двадцать одного года, и я сам был в их возрасте.

В такой же позе, как и я, сидит Загорский, к алкоголю и не притронулся, что для меня оказалось неожиданностью. Я думал, он только и делает, что бухает и по клубам шляется, потому и не появляется в университете. Зачем, если папочка за всё заплатит?

Поняв, что парням уже не до меня, я тихо ретируюсь, поднимаюсь в кабинет, опускаюсь в кресло и устало протираю лоб. Меня надолго не хватит, надо всё-таки сделать выбор. А может после недельного отдыха на Гавайях станет легче, и я отпущу эти мысли?

Слышу, как дверь кабинета открывается, и поднимаю голову.

— Кто тебя сюда пустил? — спрашиваю нагло вошедшего Загорского.

— Какая разница, — бросает он и закрывает дверь.

— Большая. — Я резко встаю, и кресло ударяется о стену. — Выйди, это помещение не для посетителей, — указываю ему на дверь, но он продолжает идти на меня.

— Тебе лучше отойти на несколько метров, — говорю я ему, чувствуя, как пульс зашкаливает.

— А если не отойду, то что? — этот сопляк приближается ко мне с уверенным лицом. — Что вы мне сделаете, профессор?

— Тебе лучше не знать, ты понятия не имеешь, с кем связываешься, — кулаки сами собой сжимаются, и я не уверен, что смогу сдержаться.

Не смогу держать в себе дикое желание впиться в его губы и вновь почувствовать их вкус.

А может,я именно этого и хочу - узнать, кто же вы на самом деле, профессор?

Шаг, и наши лица в миллиметре друг от друга.

16

Серёжа

Я ничего в этой жизни не боюсь. Так воспитал Марат за те три года службы на него. А сейчас я изо всех сил стараюсь стоять на месте и не сбежать от мажора как трус. А я боюсь. Боюсь себя, своей реакций и того, что член уже дёргается в штанах. Руки так и чешутся коснуться Загорского, почувствовать жар, исходящий от его тела.

— Загорский, — выдохнул я ему в губы. — Уйди, по-человечески прошу, — говорю, а сам мечтаю впиться в его губы.

— Не проси, — тяжело дыша, отвечает он. — Не могу. — Он поднимает взгляд от моего рта и смотрит в глаза. — Мне нужно, иначе это никогда не кончится…

Не успел обдумать его слова, как меня припечатали к стене и начали целовать. Требовательно. Жёстко. Напористо.

А я позволяю. Отвечаю.

Закрываю глаза и получаю охренительное удовольствие от обычного… Нет, никакой он не обычный.

Поцелуй, от которого мозги плавятся, кровь бурлит в венах, а ноги становится ватными. И всё, что в этот момент хочется, — это то, чтоб он длился вечно. Оставаться постоянно в этом эйфорическом состояние. Плевать на весь мир, на правила, на законы, на чужие мнения. Важен только этот момент, я, он и поцелуй.

Но меня что-то смущает.