Мажор для профессора

— Я ведь говорил, что вернёшься, — вальяжно сидя в своем кожаном кресле, с мерзкой улыбкой говорит этот старый пень.

— А я не отрицал, — сажусь на против него.

Кира остаётся стоять за моей спиной, слышу, как шумно он дышит и хруст его кулаков.

— И так, палата в клинике всё ещё ждёт тебя, — наклоняется отец и сцепляет руки над столом.

— Вот тут копий документов, — бросаю папку на стол, не обращая внимание на сказанный бред. — Шестьдесят процентов акций твоего завода мои. У тебя почти нет прав, я могу продать их твоим конкурентам, или же оставить себе, и не влезть в твои дела…

— Я тебе не по зубам, — хмыкает он. — Ты понятия не имеешь, как ведутся дела, — уверено говорит и подаётся вперёд.

— Скажешь где Диана, — игнорирую его слова. — И можешь и дальше управлять своим заводом, — говорю последнее слово.

— Ты слишком много о себе возомнил, — говорит отец и начинает смеяться. — Но где эта мелкая сучка, я скажу, — слышу сзади тихий рык Кирилла. — Я её продал одному очень влиятельному человеку, так что можешь о ней забыть, — его глаза горят победой.

Не успел одуматься, как Кирилл набросился на отца и его тут же скрутили и завалили на пол.

— Я тебя убью, мразь! — проорал Кира. — Своими руками задушу! — и тут же получил от охранника в морду и замолчал.

— Мне по хрен, сколько у него бабла и власти, мне нужно имя, — спокойно говорю, глядя ему в глаза.

— Сиди ровно на жопе, ты её больше не увидишь, — сделал он глоток из стакана с виски.

— Как нога? — ухмыляюсь я. — Болит?

— Переживу, в отличие от Раевского, — сказанное действует на меня как щелчок.

Резко встаю с кресла, хватаю со стола его стакан и разбиваю об его лоб, тяну руку через стол к поясу его брюк и забираю пистолет.

— Стоять! — кричу охранникам.

План по пизде.

— Ты не имеешь право, даже имя его произносить. Ты и мизинца его не стоишь!

Урод!

— Имя! — тычу оружием в его голову. — Говори, иначе я тебя прикончу. Я найду её и сам, дольше, но найду… Имя, мать твою! — брызгаю слюной.

Сердце рвёт грудную клетку от бешеного стука, всё тело дрожит от злости. Смотрю, как с папаши стекает пот, и всё, что мне хочется — это разукрасить стены его кабинета его же мозгами.

— Говори, — щёлкнул я предохранителем.

— Сабуров, — озвучивает он мои предположения. — Тебе с ним не справиться, щенок, — смеётся он мне в лицо.

— Это не твоё дело уже, — наклоняюсь к нему.

— Гори в аду!

Три слова, одно движение. Один выстрел и… Его больше нет.

— Смена власти, — поворачиваюсь к охранникам. — Отпустили! — приказываю и киваю на поваленного на пол Кирилла. — Мне шавки не нужны, так что, кому что не нравится, двери там, — пистолетом указываю на выход, и двое выходят, сверля меня недовольным взглядом.