Меч ислама

Одни, восхищаясь великолепием герцога Мельфийского, а другие, высмеивая его тщеславие, говорили, что золотые тарелки, по мере того, как с них исчезала пища, выбрасывались слугами прямо в море. Насмешники добавляли, что корабль был окружен специальной сетью, так что это сокровище было тайком выловлено.

Вы найдете упоминание об этом в той части «Лигуриад», где Просперо описывает помпезность, с которой были обставлены визит императора и увеселения в Генуе. Это не значит, что все сказанное надо воспринимать как исторический факт. Однако почти непревзойденная роскошь пира засвидетельствована надежными людьми, равно как и царившее на том пиру веселье.

Даже Просперо под влиянием окружения оживился и перестал хмуриться. Джанна с сожалением отметила отсутствие матери Просперо и сказала, что ей, как будущей невестке, следовало бы нанести визит монне Аурелии.

— Возможно, недомогание мешает ей прийти, — сказала Джанна, — но вряд ли она настолько больна, чтобы запретить мне навестить ее, как этого требует мой долг. Не лучше ли, Просперо, сказать мне правду?

Он поднял кубок, задумчиво разглядывая его содержимое:

— Но ведь ты знаешь правду.

— Конечно, — согласилась она. — Монна Аурелия не одобряет наш союз. Она по-прежнему настроена против семейства Дориа.

— Ей пришлось много страдать, — заметил Просперо.

— Тебе тоже досталось.

— Я более стоек.

— Ах! Так ты и вправду простил? Ты оставил мысль о мщении? В последний раз он пустил в ход свою старую уловку:

— Разве я сидел бы здесь, будь иначе?

— А ты здесь? Он рассмеялся:

— Меня можно видеть и осязать. Потрогай меня рукой."

"— Существует нечто, невидимое и неосязаемое. Из этого нечто и состоит человек.

Твое тело здесь, рядом со мной. Но твоя душа последнее время слишком далеко. Ты подобен туману, рассеянному и неуловимому. Это расстраивает меня, хотя я испытываю радость от мысли, что могу быть чем-то полезна нам обоим.

От этого признания у Просперо кольнуло в сердце. Внезапно он почувствовал, что стоит на распутье. Он должен выбрать дорогу, сделав это честно и открыто. Либо принять доводы кардинала и примириться по-настоящему, непритворно, либо, отбросив мерзкое коварство, открыто объявить себя беспощадным врагом Дориа.

Он поставил бокал на стол и чуть повернул голову, глядя Джанне в лицо.

Веселящиеся сотрапезники не обращали на них внимания, и голос Просперо тонул в гвалте и смехе.

— Что могло бы сделать тебя счастливой, моя Джанна? Серьезные и мечтательные глаза ее на бледном овальном лице пристально рассматривали его.

— Возможно, твой ответ на мой вопрос. Я должна получить его, чтобы разобраться в себе. — И она повторила: — Ты больше не хочешь мстить? Прошлое действительно забыто?

Просперо невозмутимо выдержал ее пытливый взгляд.