Меч ислама

Дориа покинул двор императора с таким чувством, будто ему предстоит испытание, и все же с полной уверенностью, что он знает, как его выдержать при помощи имеющихся в его распоряжении значительных средств. Флот составляли тридцать шесть боевых галер, четыре транспортных галеона и почти два десятка вспомогательных судов: шлюпки, фелюги и легкие быстроходные триремы, на которые возлагалась разведка.

В начале лета гигантский флот торжественно отплыл из Барселоны и направился на юг, чтобы предать огню и мечу Мехедию. Покончив с ней, но, увы, не встретив Драгута, Дориа продолжал прочесывать африканское побережье.

Его галеры шли широкой пятимильной линией с триремами в центре и на северном фланге.

Пока Дориа занимался поисками Драгута, в залив Генуи вошла грациозная фелюга, которая привезла домой Просперо Адорно и еще четверых неаполитанцев, за которых Драгут согласился принять выкуп. Они составили команду суденышка, а штурманом на нем был генуэзский мореход по имени Феруццио.

Просперо был вознагражден за то внимание, которое оказал Драгуту, когда анатолиец был его пленником. Вероятно, свою роль сыграло и дружеское чувство, рожденное в дни, когда они с Драгутом работали на одном галерном весле.

Когда посланный за выкупом Якуб-бен-Изар не вернулся, Драгут не отыгрался (как поступил бы, может быть, даже христианин) на заложнике. Когда прошла зима и настало время вновь пускаться в плавание, корсар предложил Просперо свободу взамен на обещание послать выкуп в Алжир при первой же возможности и желательно через Якуба-бен-Изара. Это предложение делало честь обоим — тому, кто его делал, и тому, кому оно было адресовано. Таким образом, командир корсаров и высокородный христианин расстались, преисполненные взаимного уважения.

Вернувшись домой, Просперо узнал, что уже оплакан.

Потрясенная его неожиданным появлением, мать упала в обморок. А потом, когда она пришла в себя и поведала ему о последних событиях, уже Просперо едва не лишился чувств. Гневные упреки сына в измене мать встретила еще более гневными обвинениями в открывшемся теперь предательстве. Встреча, начавшаяся с обмороков и слез радости, закончилась оскорбительными выпадами и вспышками гнева, и Просперо, позабыв обо всем, побрел ко дворцу Фассуоло в поисках монны Джанны.

"

"Но по пути в душу его закралось ужасное сомнение. Он изменил маршрут и отправился в тюрьму Рипа. Старший тюремщик, хорошо знавший Просперо, радостно приветствовал его как восставшего из мертвых и по просьбе гостя показал список узников. Когда Просперо обнаружил там имя Якуба-бен-Изара, дурное предчувствие сменилось чуть ли не уверенностью.

Якуб работал гребцом на старой посудине в заливе, и тюремщик без колебаний исполнил требование Просперо доставить пленника на берег.