Меч ислама

— Но, синьор… — в голосе Андреа слышалось удивление, смешанное с возмущением, — разве мое требование прислать войска не дошло до Неаполя? Войска, которые должны высадиться на том берегу Джербы?

— Ах, это? Это же было три недели тому назад, когда Драгут еще был в бухте.

— Когда он был в бухте?

— Может быть, — заговорил Филиппино, испепеляя посланника взглядом, — вы скажете, где он находится сейчас?

— Синьор, я не могу сказать точно. Я знаю лишь, где его нет. В бухте Джербы.

— Его нет на Джербе? — спросил адмирал. Сердито воззрившись на щеголя, он пожал грузными плечами.

 — Вы, наверное, с ума сошли. Вы просто безумец.

Джанеттино рассмеялся, воздел руки горе, как бы взывая к небесам, а затем шлепнул себя ладонями по бокам.

— Вот так! — воскликнул он. Филиппино холодно спросил:

— А может, вы не от принца прибыли, синьор? Может, вы просто шутник?

Раздраженный мессер Караччиоло заявил:

— Будьте повежливее! Десять дней назад Драгут-реис ограбил побережье Корсики.

— Это невозможно. Это ложь! — воскликнул адмирал.

— Да нет же, это факт!

— Какой-нибудь другой пират назвался его именем, — предположил Филиппино.

Но Караччиоло настаивал, что это был, несомненно, сам Драгут.

— Следовательно, — закончил он, — десять дней назад его уже не было на Джербе. Если он вообще когда-либо там был.

— Как это понимать? — К лицу адмирала прилила кровь. — Разве я не запер его в той лагуне? Разве я не сижу здесь и не сторожу его день и ночь? Как он мог оттуда выйти?

— Мусульмане говорят, — проговорил мессер Караччиоло, — что по воле Аллаха может случиться все, что угодно. Если вы так уверены, что Драгут там, то я не менее вашего уверен в том, что его там нет.

От вас ждут объяснений, синьор. А я не сомневаюсь, что вы сможете смягчить гнев, который вы вызвали у его императорского величества.

— Давайте ваши бумаги! — крикнул раздраженный адмирал и нетерпеливо схватил протянутые ему письма.

Мессир Караччиоло уселся, обмахиваясь беретом.

— Мне говорили, что у генуэзцев плохие манеры. А я не верил! Никто из моряков не обратил внимания на его наглость. Им и без этого было о чем подумать.

Адмирал разложил лист, племянники стали по обе стороны от него, и все углубились в чтение.

Филиппино стал похож на человека, у которого остановилось сердце. Джанеттино выпятил челюсть, и его маленький женственный рот искривился в горькой усмешке. Дело было в том, что он уже целую неделю твердил, что в тишине и безмолвии, царящих в бухте, есть нечто подозрительное. Джанеттино даже настаивал на том, что следует войти в бухту и проверить, как там обстоят дела, но дядя строго запретил ему идти под огонь корсара."

"— Тем самым ты сделаешь именно то, чего он и дожидается, — говорил адмирал.