Меч ислама

 — Ведь Драгут хитер, как лиса, и рассчитывает на то, что мы окажемся дураками. Надо дождаться прибытия сухопутных войск, а пока притворяться спящими. Мы не попадемся на его удочку.

— Если только не обманем сами себя, — возражал Джанеттино.

— А что может сделать Драгут?

— Хотел бы я знать… Я костями чувствую, что тут какой-то подвох.

— Костями чувствуешь? — в голосе адмирала звучала явная насмешка.

— Я скорее поверю своим мозгам, чем твоим костям, Джанеттино!

Однако теперь, когда они прочитали письмо, оказалось, что эти самые презренные кости вдруг проявили необычайную сообразительность.

— Ну вот! — вскричал Джанеттино. — А что я говорил вам все эти дни?

Адмирала мало что могло рассердить, но эти слова вывели его из себя. Во взгляде, которым он одарил племянника, сверкнула такая злоба, какой Джанеттино не мог даже представить себе.

— Догадка дурака иногда выявляет истину, скрытую от мудреца, но кто обращает внимание на догадки дурака? — Затем, изменив манеру и подавив вспышку безумия, адмирал учтиво и сдержанно обратился к посланнику: — Это письмо, синьор, — он запнулся, — объясняет все.

Ноги Дориа затряслись, и он, измученный и вялый, сел на стул.

Всегда твердый и мужественный, он впервые в жизни почувствовал себя стариком. Положив локти на стол, адмирал закрыл глаза и уронил лицо на руки. Из его уст вырвался стон.

— Этого не может быть! Не может! Ради Бога, как это могло случиться? Джанеттино выступил вперед.

— Господин! Я намерен сделать то, чего вы не позволяли мне до сих пор. Я высажусь на Джербе и посмотрю, в чем там дело.

Он не стал ждать ответа и вышел, чеканя шаг.

Вернулся Джанеттино в сумерках. В каюте адмиральской галеры сидели его дядя и Филиппино, погруженные в уныние.

Его рассказ отнюдь не поднял им настроение. Было обнаружено, что пока императорский флот сторожил вход в бухту, Драгут ускользнул через никому не известный вход с другой стороны. Шейх Джербы показал Джанеттино прорытые каналы.

— По словам шейха, — рассказывал Джанеттино, — каналы были вырыты согласно указаниям некоего европейца, который был там вместе с Драгутом. Его имя — Просперо Адорно.

Увидев изумление собеседников, Джанеттино горько рассмеялся.

— Нам следует гордиться ловкостью нашего соотечественника.

Направленные в нужное русло, его способности могли бы принести немалую пользу нашему семейству. На сей раз он добил нас окончательно. Этот вероломный негодяй достиг-таки своей цели.

Джанеттино рассказал о своей беседе с шейхом; мессер Караччиоло любезно добавил к его словам еще некоторые подробности, и постепенно собравшимся стало ясно, каким именно образом Просперо оказался у Драгута и как туда попала Джанна.

Адмирал сидел, словно оглушенный. Филиппино разомкнул свои тонкие губы.

— Поделом нам.